Зачем писать рецензию на фильм, который и так все знают. Затем, что знают уже далеко не все. Да и автор рецензии, например, этот фильм полностью и внимательно не смотрел. Так что это вполне себе честная рецензия на почти первый просмотр.

И что ощущается сразу. Огромный культурный пласт, который существовал в стране и который был основой для любых кино- и музыкальных произведений. К созданию кино в советский период допускались люди, которые понимали в этом толк. Они знали язык кино, умели работать с камерами, они приглашали в кино настоящих актеров. Они знали, как надо снимать этих актеров, они умели передавать через камеру эмоции и делать правильные акценты. А еще — они мыслили!

Внимание к деталям, продуманность каждого кадра. Пять минут этого фильма дают больше эмоций и пищи для мозга и души, чем современный полный метр.

На улице в новогоднюю ночь постоянно идет снег. Ну а как иначе может быть? Это же волшебно. Это уютно. Это Новый год!

Насколько домашние и уютные уличные сцены созданы, когда Павел, исполненный Александром Ширвиндтом, идет за Женей (Андрей Мягков), чтобы забрать его в баню.

Казалось бы простая сцена: общий план ночного дома с разноцветными огнями, снятый фиксированной камерой. Это не просто так. Эта сцена приглашает зрителя прочувствовать уют новогодних квартир, где люди готовятся к встрече Нового года, где за окном вьюга (здесь находится зритель вместе с камерой), а внутри тепло и хорошо, где люди в окружении близких ждут наступления главного праздника страны. Это контраст, необходимый для усиления эффекта домашнего очага.

Песня «По улице моей который год…». Казалось бы, что может делать сложная песня в новогодней комедии про какого-то напившегося простофилю.

Кстати говоря, на Кинопоиске размещен анонс этого фильма: «31 декабря пошли друзья в баню попариться, по традиции смыть с себя все плохое, чтобы встретить Новый год чистыми, а «напарились» до такой степени (пивом и водкой), что отправили в Ленинград не того».

Дело в том, что кино совсем не об этом. Это лишь завязка — повод рассказать совсем другую историю, а помимо этого, поделиться со зрителем, зафиксировать в кино тревоги, переживания, грусть и радость человека, жившего в ту эпоху.

Хотя, надо сказать, многие из проблем, рассказанных в фильме, актуальны всегда. А некоторые практические моменты, затронутые в нем, применимы и к настоящему времени.

Но в том то и дело, что когда созданием кино занимаются профессионалы, они берут любую броскую и понятную людям форму и наполняют ее высокими и сложными смыслами. А аннотация к фильму на Кинопоиске — это лишь показатель того упрощения, с которым подходят к оценке явлений современные люди (или создают видимость такого подхода).

Вернемся к песне. С замиранием сердца слушаешь ее слова. Они про жизнь, они очень поэтичны. А насколько изысканный слог в стихах. Здесь нет расчета на простоту, на массового зрителя, нет задачи сделать коммерчески успешное кино и быть понятными низам. Это слова, которые о сложном, о настоящем и это искусство. Впечатляет и вокабуляр песни.

А насколько проникновенно и камерно она исполнена. Все ориентировано на прямой диалог со зрителем, как с хорошим товарищем, другом. Этот фильм через песню будто бы стремится стать еще одним гостем в доме у советских людей. И эта тонкая задача не могла бы даже возникнуть в головах и душах пустых людей.

При просмотре фильма возникает ощущение, что зрителя подключают к источнику живительной силы. И этот источник питает его душу. Дарит ему свет.

Здесь актеры разговаривают бровями и движениями губ, здесь мать Жени (Любовь Доброжанская), сидя на кухне и слушая разговор Жени и его невестки Гали (Ольга Науменко), мимикой лица передает так много материнской грусти, столько там эмоций в одном этом мимическом жесте.

В кино даже ботинки летают у Жени в правильном направлении. А как великолепно поставлена и сыграна сцена у двери в «Ленинградской Жениной квартире». Как образно точно и смешно показано желание Жени поскорее открыть дверь и попасть в уборную.

Сцена прохода Жени домой после возвращения в Москву. Его состояние дополняется вьюгой, бушующей утром в городе. Это состояние символизирует и пустующий новогодний рынок с одиноко развивающимися на ветру украшениями. Это язык кино в руках профессионального и талантливого режиссера.

Сейчас такие сложности создателям фильма незнакомы. Они больше заняты оборудованием и «как сделать кино поярче и погромче».

Финальная сцена фильма. Барбара Брыльска стоит в кадре и, вроде бы, ничего не делает. Но она в кадре живет. Надя счастлива быть рядом с Женей. Вот что льется на зрителей с экрана. Счастье и разрешенность.

В фильме правильно расставлены акценты, правильные культурные и моральные посылы. Галя, невеста Жени в начале фильма, намекает Жене, что маму надо бы отправить куда-то на Новый год. И это однозначно трактуется зрителем как отрицательный поступок. Поступок, который не заслуживает уважения. И он формирует негативный образ невесты.

Кстати говоря, Женя живет с мамой. Это тоже сейчас в кино не встретишь. А в «Иронии судьбы» это не только показано, но и символизирует правильность такого состояния дел. Мама — понимающая, сочувствующая, заботящаяся, мудрая женщина. Единственной своей целью она считает заботу о сыне, хоть уже и взрослом, и чтобы ему было хорошо. Это основная роль женщины в мире. И это отражено в кино.

В конце фильма Надя обращается к маме Жени с вопросом, который имеет два слоя. Первый — это непосредственно вопрос, а второй — это запрос на одобрение и согласие. И мама говорит: «Посмотрим». Что трактуется как приглашение в семью.

Тонкие глубокие моменты, затрагивающие многих взрослых людей, в фильме умело встроены в повествование и подаются между делом. Например, тема поздней любви, одиночества, «последнего шанса». Это лирика и грусть, встроенные в, казалось бы, новогоднюю комедию про выпивших друзей.

А насколько фундаментальны мысли о государстве, жизни и современных тенденциях, показанные в коротком анимационном мультфильме, с которого начинается «Ирония судьбы».

Это проблема стандартизации, проблема потери идентичности и самобытности, это крик о необходимости сохранить региональный колорит и это о бездушном «облагораживании» и обновлении, о бюрократии и стремлении к унификации, к простоте. Эта короткая анимация задает зрителю столько вопросов, что он потом может целый год об этом думать.

Насколько, в целом, хорошо «сшит» сюжет. Придраться и найти изъяны можно, но если рассматривать сюжет как инструмент для рассказа истории, то сюжет замечателен. Пожалуй, только переход к романтике между главными героями выглядит слишком быстрым. Хотя, хронометраж фильма и его внутреннее время не позволяли «тянуть» с этим. И все же зрителю кажется, что у героев все развивается слишком быстро.

В общем, «Ирония судьбы» — это образцово-показательное кино о том, как надо снимать, как много можно вложить в фильм, если к его созданию привлечены настоящие профессионалы.

Это не конвейер. Это кино на десятилетия. Посмотреть «Иронию судьбы» — это обогатиться духовно, получить массу философских вопросов о жизни, насладиться красотой и лирикой промежуточных сцен, а для кого-то — это возможность вернуться в молодость.

Первое что бросается в глаза при просмотре — это посредственное качество. Это включает в себя и звуковое сопровождение, и постановку сцен, и диалоги. Стилизация под ретро получается у авторов сериала весьма топорно.

Сцены выглядят неестественными и слишком приторными. Не хватает им легкости и простоты. При современных попытках создать на экране простоту, получается не простота, а безвкусный примитив.

Герои получились слишком поверхностными, упрощенными, в чем-то даже карикатурными. Такое ощущение, что авторы фильма создают не историю, а смеются над историей.

Для достоверного и уважительного отношения к прошлому необходимо это прошлое знать, а также обладать необходимым талантом и навыками, чтобы это прошлое аккуратно, аутентично показать на экране. Когда с упомянутыми выше условиями есть проблемы, получается не прошлое на экране, а угловатые попытки его воссоздать. Это нельзя не заметить. Вся эта фальшь и какая-то творческая кустарщина льются с экрана на протяжении всего сериала.

Системная ошибка современных кинопроизводителей заключается в том, что они либо верят, либо надеются на реквизит. Они заполняют пространство кадра ретро-реквизитом и почему-то считают, что это и есть правильный антураж эпохи. Но насыщение кадра советскими раритетами не делает кино аутентичным. Для этого нужны правильные диалоги, персонажи, эмоции. А вот со всем этим сложнее. Это более тонкие материи. Их сложно прочувствовать. Это надо изучать, и не поверхностно, а пытаться по-настоящему вникнуть. Для людей эпохи «тиктока» это задача непосильная. В итоге получается плохое кино.

Можно заметить, что создатели сериала, опять же, в попытке стилизации сериала по ретро, использовали теплую цветовую схему для видеоряда. Это само по себе хорошее решение, правильное, но этого недостаточно для хорошего кино.

Залихватский рубаха-парень Юрий Васильков слишком какой-то энергичный. Антон Шаврин не вжился в роль или режиссер неверно поставил ему задачу. Герои советского времени — это не белки на кофеине. Это сложно объяснить. Простота должна быть искренняя, а не наигранная. Простота — это очень сложно!

Беготня вокруг социальных сетей также выглядит абсолютно бессмысленной. Понятно, что такова сейчас жизнь. И всякие лайки и соответствующая графика — это хороший и простой способ визуализировать развитие сюжета, но выглядит это уже не свежо и совершенно не интересно.

Ну а самое главное — это опять потребительское и меркантильное наполнение основной идеи фильма. Богатая женщина по своей «прихоти» решает заказать выступление группы, которой уже нет. То есть все опять крутиться вокруг денег и эгоистичных желаний богачей.

Абсолютно точно, что при наличии желания и постановке задачи сценаристы написали бы совершенно чистую историю с аналогичным антуражем. Но почему-то такой задачи нет.

Положительным в этом фильме является отсутствие в нем негативной и деструктивной повестки, которой так переполнены «наши» фильмы. Но один только этот факт не может сделать кино хорошим.

В аннотации к фильму на Кинопоиске заявлено, что это «тонкое драмеди с северным колоритом». Драмеди — это в переводе с «современного» русского драматическая комедия.

С первых кадров фильма зрителю демонстрируется «северный колорит», который заключается в кадрах северного морского порта, больших кораблей и красивых фиолетовых цветов на заднем плане.

Однако далее в фильм вкрапляются довольно странные, но так свойственные нашему кино штампы. Обшарпанные стены в больнице, совершенно неправдоподобная сцена с УЗИ (никто не будет никого звать к аппарату, потому что расшифровка УЗИ выдается на руки позднее; могли ли демонстрируемое в фильме произойти в реальности — могло, но это скорее исключение, чем правило; демонстрируя в фильме подобное, это становится характерной чертой действительности, а это не так), сотрудницы почты вскрывают чужую почту (возможно, опять же, это где-то когда-то и происходило, но это точно не является нормальной практикой или регулярным актом). Также непонятен выбор образа главной героини. Хотя, опять же, подобный образ должен действовать угнетающе на зрителя, и есть в этом образе нечто подлое, ведь критикующий его может сам в ответ подвергнуться обструкции — нехорошо, мол, критиковать такое. Но в чем смысл выбора подобного образа? Это символ «северного колорита», жизни на северах или, вообще, нашей русской жизни?

С другой стороны, в этой демонстрируемой «провинциальной скудности и убогости» что-то есть. Но проблема в том, что такие образы формируют у зрителя ощущение, что эта «реальность» фильма, является реальной реальностью, хотя, в действительности, это не так. На «северах» есть разная жизнь, и она, в основном, совсем не такая, как показано в фильме. И у этой реальной реальности совсем может быть другое наполнение.

В связи с этим возникает вопрос о том, зачем нужно подобное искажение? В каких целях. Поэтически что-то в этой убогости есть, но так ли необходимо воспевать убогость? Можно ли снять «северный колорит» с другим наполнением, с б;льшим количеством света, а не беспросветной монотонностью?

Тема убогости и одиночества является центральной в фильме. Также присутствуют ложные псевдо-типичные модели поведения, однако именно их так любят отечественные кинопроизводители. Негативные коннотации действительности. И все можно было бы списать на авторский взгляд, но системность и методичность, с которой подобные взгляды транслируются в отечественном кино при почти полном отсутствии альтернативы позволяют сделать предположение о наличии системной работы по созданию и распространению подобных образов. Например, сцена на почте с «третьей украденной ручкой». Да, эта ситуация, наверное, типичная (но не вполне), и ручку на почте в реальной жизни обычно дают.

Убогость, нищета и минимализм в каждом кадре, в каждой детали. Хочется узнать, какая цель и смысл в транслировании подобного. При этом, хочется в который раз оговориться: что-то в картинке есть. Надо признать, что автор создает на экране продуманную, цельную и органичную картину, но это картина полного пессимизма. Неужели нет никакой возможности направить свою творческую энергию на созидание и производство положительных, оптимистических образов.

Да, жизнь трагична, она полна горести и трудностей, в ней много драмы, но есть в жизни и обратная сторона.

Антураж почтового отделения с кухонным столиком и клеенкой из восьмидесятых — это, скорее, опять же, фантазии московской богемы о жизни реальной глубинки, чем реальная жизнь. Выглядит в кадре органично, но это кукольный ненастоящий мир.

А финал разочаровал.