Преисподняя. Brimstone. Рецензия на фильм

Преисподняя. Brimstone. Рецензия на фильмТо, что по названию предполагалось фильмом ужасов, оказалось весьма неординарной историей.
Прежде всего, “Преисподняя” интересна своей композицией. История постепенно разворачивается перед зрителем, добавляя новые грани и глубину, зритель погружается в пучину ужаса, драмы.
Оператор и режиссер поработали здесь прекрасно. Драматические сцены усилены соответствующими эффектами. Чего только стоит сцена потери невинности и грязная во всех смыслах простыня.
Композиционно фильм представляет собой путешествие. Есть здесь и начало истории, выход героини из дома в путешествие, бегство из привычного мира. Есть путешествие, долгое и мучительное, есть встреча с воплощением зла, есть развязка. Не хватает только возвращения обновленной героини к прежней жизни.
Зло в фильме показано вездесущим и всеобъемлющим. Бесчеловечным. И это именно то зло, с которым человек сталкивается в своей жизни. Зло – часть жизни. Человек вынужден проходить в жизни драмы и трагедии. И зритель встречается с этим символическим злом в фильме.
В конце концов человек и героиня фильма остаются один на один с трудностями и проблемами, вынужденные на своих и только на своих плечах познать всю глубину драмы. Героиня изо всех сил старается спасти сначала себя, а потом и свою дочь. И то, и другое символически представляется человеческой душой.
Победа над злом оказывается лишь временной. Судьба настигает героиню совершенно неожиданным образом, вроде бы несправедливо. Но внутреннее чувство подсказывает зрителю, что это возмездие неизбежно.
И вопрос лишь в том, как встретить финал. Что оставить после себя.
Освобождение может дать только осознание факта, что прожил жизнь и боролся не зря.
Актерская работа, костюмы, музыка – все в фильме выполнено на должном уровне. Атмосфера аутентична, ничто не мешает восприятию истории.
Сценарий блестящий.

Размышления, навеянные фильмом “Зеленая карета”

Зеленая каретаНе первое творение человеческой фантазии посвящается тому, что до определенного момента человек не до конца осознает реальность собственной жизни. Таким моментом может быть достижение какой-то свободной точки во времени или наступление какого-то события, ведущего к переосмыслению жизни.
Часто такое прежнее состояние героя показывается как нечто негативное, а перерожденное состояние представляется истинным. Но так ли это на самом деле? И может ли человек до этой точки просветления вести себя иначе? Ведь если он достигает определенной точки в определенный момент, то это означает, что достижение этого момента в прошлом было невозможно в его конкретном случае.
Человек живет свою жизнь так, как будто где-то всегда есть второй шанс, вторая попытка, есть запас по времени. И он не до конца понимает, что все те действия, которые он совершает: легкомысленные, инфантильные, непродуманные или нелогичные – это жизнь и есть. И бывает так, что человек даже не достигает этой точки переосмысления. В силу разных причин.
Если же достижение происходит, то, переосмыслив, получив новый опыт, новый человек, человек осознавший истинные ценности, смотрит на мир другими глазами. Но это его частный случай, частный опыт. У других людей этого опыта не было. Они не видят мир таким, каким его видит человек после этой точки перерождения. И нельзя винить или осуждать людей за то, что им неведомо это сокрытое знание, потаенная мудрость. Она доступна не каждому, а, если и доступна, то лишь на определенном жизненном этапе. Ведь не требуется же от детей быть по-взрослому ответственными! Почему же мы требуем от всех осознанности или осуждаем легкомыслие?

Зеркало

ЗеркалоКомната. Посреди комнаты стоит комод с зеркалом. Комод делит комнату строго напополам.
За столом сидит человек и смотрит в зеркало. Человеку где-то в районе двадцати лет. В отражении он видит другого человека. Он очень похож на сидящего, но он старше. Ему где-то сорок.
Теперь мы немного отдаляемся от сидящего и видим, что другая половина комнаты – это полное отражение первой. С другой стороны комнаты стоит второй точно такой же комод. Они стоят так, что их зеркала полностью соприкасаются свой обратной стороной. Они соприкасаются так плотно, что кажется, что комоды слиты воедино. С другой стороны, за вторым комодом тоже сидит человек. Тот самый, который старше.
Мы находимся в комнате со стороны молодого человека, чуть ближе к углу. Немного в тени. Молодой человек и комод, за которым он сидит, просматриваются четко и контрастно. Второй комод и другой человек как будто подернуты дымкой. Они видны не четко, словно марево лежит на второй половине комнаты.
Молодой человек всматривается в отражение и понимает, что это вовсе не отражение. Человек с той стороны не повторяет его движения. Он тоже смотрит оттуда на молодого человека.
В глазах молодого человека вопрос, страх смутной догадки, недоумение и немного высокомерия.
Оба они сидят какое-то время и смотрят друг на друга.
Потом наше положение начинает меняться. Мы медленно и плавно двигаемся из одного угла комнаты в другой, на ту половину, где сидит тот, второй. И то, что мы видим, тоже начинает меняться: старшего человека мы видим все четче, а молодой медленно погружается в туман. И когда перемещение заканчивается, молодой человек и вся та половина комнаты теперь затянута серым маревом, а сорокалетний мужчина становится четким и контрастным.
Он сидит в темной водолазке. На его щеках легкая небритость. В волосах на лице просматривается проседь. Глаза темные. В них отражается свет лампы. Они полны понимания, участия и тоски. А еще в них какая-то безмерная грусть. Он смотрит на это отражение любящими глазами, и будто порывается сказать что-то, грудь приподнимается, рот приоткрывается. Какое-то мгновение кажется, что он вот-вот скажет что-то, но потом плечи его опускаются. Он не будет говорить.
Еще мгновение, и они оба встают и медленно уходят из комнаты – каждый через свою дверь, в своем направлении.