Предупреждение

ПредупреждениеКак-то так получилось, что я прикормил грача. Дошло до того, что он прилетал на балкон, подходил к двери и стучал клювом по стеклу, чтобы я вынес ему поесть. Странно, конечно, но тогда мне это странным не казалось.
Дело было в августе.
Я живу на пятом этаже в “сталинской” пятиэтажке. Балкон не застеклен и открыт всем ветрам и непогоде. Ну и птицам, конечно же. Воробьи, синицы, голуби – это обычные посетители моего балкона. При этом, никакого корма этим птицам я не даю. Сами зачем-то прилетают. Сидят, галдят и потом улетают восвояси.
Но в один прекрасный день я увидел на балконе грача. Большой, иссиня-черный. Солнце переливалось в его перьях, когда он важно переступал на балконных перилах. Сгонять его мне не захотелось, и какое-то время я просто наблюдал за ним. Потом домашние дела отвлекли. Я ушел и забыл о птице.
Через четверть часа зайдя в комнату, обнаружил грача на том же самом месте. Он также прохаживался по перилам и осматривал округу. Меня это удивило. Я еще немного постоял, посмотрел на него. Подумал, не стоит ли мне прогнать этого наглеца, решившего обосноваться на моей собственности. Но почему-то решил его не тревожить. Было тогда около полудня.
На следующий день я между делом посматривал на часы, и когда стрелка часов была около двенадцати, меня начало подтачивать желание заглянуть в комнату.
На второй заход, к своему удивлению, обнаружил его ровно на том же месте. Грач опять сидел на перилах. На сей раз я уже не чувствовал желания прогнать его. Какое-то время я приглядывался, чтобы понять, разные это птицы или одна и та же. Определить было сложно.
В итоге я решил, что это та же птица и пошел на кухню посмотреть, что съестного у меня может быть для грача. Червей и личинок в холодильнике, как ни странно, не оказалось. Зато оказался кусок рыбы. Я разморозил ее и принес на балкон. Но грача там уже не оказалось. Рыба так и осталась стоять на улице. Вдруг птица вернется.
Через час, когда я заглянул на балкон снова, рыба исчезла, а грач сидел на перилах и смотрел куда-то вдаль. Мне подумалось, что это все-таки странная птица. Какое-то время я постоял в комнате, смотря на нее. Грач то замирал на месте, то начинал ходить по перилам туда-сюда. Потом резко упал вниз, расправил крылья и улетел.
Он стал регулярно наведываться ко мне. Прилетал в одно и тоже время. Я приносил ему еду. Через месяц таких визитов, он стал проявлять определенную долю бестактности, выражавшуюся в следующем. Если к его прилету еды не оказывалось на балконе, он мог подойти к стеклу и начать по нему стучать. И это срабатывало. Я шел на кухню, готовил ему обед и выносил. Он сначала отлетал, видя приближающуюся из комнаты фигуру. Но, спустя какое-то время, практически перестал меня бояться и только отходил по перилам в дальний край балкона, когда я открывал дверь, чтобы выставить тарелку с очередным обедом.
Наши отношения дошли до того, что я мог стоять в проеме балкона и наблюдать как он ест. Дверь при этом была открыта.
Иногда я замечал, что птица задерживает на мне свой взгляд. Я смотрел на нее, она на меня. В этих черных глазах, чуждых для людей, казалось нет ничего, кроме пустоты. Эти глаза просто смотрели на меня. Птица поворачивала то одну, то другую половину своей головы в мою сторону. И все же было в этих глазах что-то, что побуждало меня всматриваться в них вновь и вновь.

***

“Вставай” – это слово всколыхнуло сознание, вырывая меня из сна. Я открыл глаза, но темнота не прошла. Была глубокая ночь. Мерно урчала вентиляция, засасывая внутрь помещения свежий воздух с улицы. Горели электронные часы, показывая без пятнадцати три.
Что за странный голос в моей голове? Или это был мой голос? Я лежал, пытаясь понять, что могло меня разбудить. Ночью сон и явь перемешиваются и через какое-то время после пробуждения, то, что было в голове пять минут назад, становится мутным и нереальным. Мне начало казаться, что это слово было последним отголоском ночного сна, очевидно, неприятного и заставившего меня проснуться. Но сон я не помнил. Да и не снятся сны в такое время. Сны приходят, как известно, под утро.
Я лежал с открытыми глазами, глядя в темный потолок. Чувство тревоги разливалось по моему телу. Я чувствовал ее волосками на коже, пальцами рук. Я ощущал ее в своем дыхании. Мне казалось, что этот голос до сих пор в моей голове, а я просто не слышу его.
Прошло пять минут и ничего не изменилось. Тревога не уходила, но я не собирался лежать так всю ночь. Поэтому я перевернулся на бок, сделал глубокий вдох, выдох, закрыл глаза и попытался снова заснуть.
Я чувствовал, что тревога никуда не делась. Для того, чтобы отвлечься от назойливого состояния, я переключил внимание на свое дыхание, как тому учат древние восточные практики.
Я считал интервалы вдохов и выдохов, но это слово периодически вспыхивало в моей памяти, вновь и вновь вызывая во мне беспокойство.
Прошло еще какое-то время, я по-прежнему боролся между желанием уснуть и тревогой. Стрелка весов качалась то в одну, то в другую сторону. И когда в очередной виток этой борьбы, я почувствовал, что успокоение берет верх над тревогой, в голове вновь вспыхнул этот голос: “Вставай, поднимай свое тело. Времени мало”.
– Что за?! – от неожиданности воскликнул я.
Я сел на кровати и включил ночник. Огляделся. В комнате никого не было. Это и не удивительно. Я отчетливо ощущал, что голос был внутри моей головы.
Этот голос. Что это было? Я схожу с ума? Я не мог понять тембра, интонации. Я даже не мог определить пол говорящего. Я не мог сфокусироваться на этом голосе, но разбирал слова. Я попытался понять, я это говорю или нет. Кто разговаривает со мной внутри моей головы? Попытался, и не смог.
Я встал, испуганный, бросая взгляд из стороны в сторону. Я уже чувствовал, как начинает стучать в груди сердце. Как ускоряется пульс. Ничего подобного со мной не случалось. Никакие голоса в моей голове раньше не давали мне никаких указаний действовать, разве только это не были голоса киногероев, подбадривающие меня, когда собственные чувства давали сбой. Но сейчас все было совершенно иначе. Тогда я контролировал эти голоса, они всплывали в моей памяти по моему указанию. Я вручную вытаскивал эти голоса из памяти и прокручивал в своей голове, будто запись. Но этот голос был иным. Я не вызывал его, не включал кнопку “PLAY”. Голос свидетельствовал либо о моем сумасшествии, либо о том, что кто-то разговаривает со мной. Но кто?
Сонный, с пульсирующим в голове сердцем и в полубессознательном от страха состоянии я пошел зачем то осматривать свою квартиру. Может быть со мной разговаривал кто-то присутствующий в ней? Понимаю, идея выглядела не очень убедительно, но что-то делать было необходимо. Оказалось, что в подобной ситуации не сильно задумываешься о том, что разумно, а что нет.
Я зажег свет в коридоре, осмотрелся, потом прошел на кухню, заглянул в туалет и в ванную. Вернулся в коридор. Остановился и прислушался. В квартире была полная тишина. На всякий случай я пошел в комнату с балконом. Зажег в ней свет. Никого в ней тоже, конечно же, не было.
И когда я начал разворачиваться, чтобы уйти, а рука одновременно с этим потянулась к выключателю, мой взгляд упал на балконную дверь. За стеклом на пороге сидел грач! Он смотрел на меня! Темное тело сливалось с ночным сумраком. Он был почти незаметен и только комнатный свет слегка освещал его. Птица напугала меня еще больше, чем голос. Что она делала на моем балконе ночью?!
– Это еще что! – только и смог сказать я.
Не думая, я махнул рукой, чтобы птица улетела. Но она даже не шелохнулась. Сначала я подумал, что мне мерещится в темноте ее силуэт. Я даже попробовал потрясти головой, чтобы убедиться, что это не плод моего воображения. Но грач был на месте и смотрел на меня.
“Тебе. Надо. Уезжать. Как. Можно. Дальше. Быстро.” – слова проносились по моему сознанию. Они разлетались по голове, вязли в мозгу и как-будто бы пропечатывались перед глазами. Я понимал смысл, понимал то, что мне говорят. Я верил этому… голосу?
Голосу птицы? Предположение будто бы толкнуло меня в бездну. Я падал. Мир вокруг словно покрылся туманом, размылся и только грач теперь был в фокусе.
Слова повторялись по кругу, пропечатывались в моей голове как следы на свежем бетоне. А потом появилась еще одна фраза: “Верь мне и прощай”.
Голос звучал в моей голове, и мне стало ясно, что это были не слова. Это были мысли, посылы, сгустки информации, которая преобразовывалась в моем мозгу в речь. Птица давала мне инструкции, побудители к действию.
И было среди этой информации, которую я получил, что-то еще. Это было ощущение, знание, что должен собраться, сесть в машину и уезжать. Уезжать в любом направлении и как можно дальше. И я знал, что мне необходимо сделать это быстро.
В этот момент, в момент осознания, птиц ударила клювом в стекло, взмахнула крыльями и скрылась в темноте.

***

Через два часа я был уже далеко за городом. Я мчал по ночной дороге. Кроме мерного шелеста двигателя вокруг была тишина. Происходящее со мной напоминало бред. Мир стал каким-то сюрреалистичным. Дорога была настолько ровная, что иногда истинная картинка сменялась наваждением. Казалось, это не машина едет по дороге, а дорога прокручивается под колесами неподвижной машины, что это машина своими колесами вращает землю под собой.
Я ехал ночью один без какого-либо направления. Просто как можно дальше от города. И об этом мне сказала… птица?
В голову лезли разные мысли. Что я делаю здесь? Зачем? От чего бегу? Были ли слова птицы? Не показалось ли мне это?
Меня одолевали вопросы, сомнения. Я так до конца и не мог осознать того, что произошло со мной сегодня. Слишком нереальными были последние события.
Машин на трассе было мало. Чувство тревоги боролось внутри с рассудком, который продолжал твердить мне, что послание от птицы не могло быть настоящим.
Вдруг темнота разверзлась и все вокруг залил яркий белый свет. Лучи фар растворились в ослепительном буйстве этого сияния. Инстинктивно зажмурив глаза, я вдавил педаль тормоза. Сначала машина начала резко замедляться, но затем что-то мощное, сильное будто подхватило ее, подбросило вперед и вверх, а затем, резко отпустив, бросило обратно на дорогу. Автомобиль потерял управление и начал вихлять. Одновременно с этим я видел как волна ветра, уходящая вдаль, гнет деревья, ломает и выкорчевывает их из земли. Они валились так, будто стволы были пшеницей, по которой ехал каток. Потом раздался страшный взрыв, настолько мощный, словно он был повсюду.
Дезориентированный я выключился на мгновение, но каким-то чудом сумел остановиться и не съехать с дороги.
Волна прошла, свет исчез и вокруг снова стало темно. Я открыл дверь и выбрался наружу. Сердце колотилось в груди, руки дрожали. Адреналин растекался по организму.
Я огляделся. Также как и я, водители других машин, как смогли, остановились и сейчас медленно вылезали из своих автомобилей. Метрах в ста впереди на дороге лежала заваленная на бок фура.
Воздух вокруг был неестественно теплым. Земля под ногами мелко подрагивала. Я инстинктивно сел на асфальт. Через несколько минут колебания стихли.
Землетрясение? Бомба? Война? Что происходит?
Я забрался обратно в машину и включил радио. Включил одну программу, другую, везде был только шум.
Прошло несколько минут. Я сидел в автомобиле, пытаясь прийти в себя. Мне надо было делать что-то, и я попробовал запустить двигатель. Машина легко завелась. Фары работали. Я включил передачу и слегка надавил на газ. Автомобиль тронулся с места. С ним вроде бы все было в порядке. Но надо было убедиться, что нет внешних повреждений. Я опять остановился и вышел еще раз наружу. Осмотрел машину. Вроде бы все было в порядке. Я постучал по колесам и залез обратно.
Сев в машину, я осознал, что на улице было не просто тепло. Там была страшная жара. Я бросил взгляд на датчик температуры. Он показывал плюс тридцать семь градусов. И это ночью в сентябре! Что-то было не так. Надо было уезжать еще дальше.
В свете стоящих впереди машин просматривался свободный путь. По нему я и стал медленно продвигаться дальше.
Доехав до фуры, я обогнул ее по обочине. Водитель самостоятельно вылез из кабины и теперь медленно раскачивался, глядя по сторонам. На его лице было выражение пустоты.
По пути иногда попадались машины, чьи водители потеряли управление. Какие-то из них просто съехали на обочину, какие-то были завалены на бок или перевернуты. Единицы – продолжали медленно двигаться. Некоторые люди стояли вдоль дороги и смотрели куда-то в сторону города.

Прошел час с момента вспышки. Я продолжал движение. Удалось проехать еще около тридцати километров. Картина везде была одинаковая.
Радио по-прежнему не работало и выдавало только монотонный шум. Я держал его настроенным на одну из запрограммированных станций. Постепенно шум стал меняться и сквозь помехи я стал различать мужской голос. Он говорил что-то. Сначала я мог различать только отдельные слова, но постепенно прием улучшился. Оказалось, что это было записанное повторяющееся сообщение: “Внимание! Внимание! Чрезвычайная ситуация! По предварительным данным в небе над Москвой произошло разрушение крупного метеорита. Это не война и не ракетная атака! Запуски не были зафиксированы. Не допускайте паники. Ждите дальнейших указаний”.
Я остановил машину. Вышел. Воздух здесь был немного прохладнее.
Астероид? Я вспомнил прочитанные раннее статьи про Тунгусский и Челябинский метеориты. “Импактное событие”. Термин всплыл в голове.
И тут в голове вспыхнула мысль, которая была настолько невероятной и неестественной, настолько вопиюще неправдоподобной, что я остановился и почти перестал дышать:
“Птица предупредила меня! Она спасла мне жизнь!”.

Диктатура Интернет-гигантов

Диктатура Интернет-гигантовМир стремительно меняется. Глобальные и могучие интернет-площадки почувствовали власть и пользуются ей без стеснения. Агрессивно, нагло, хладнокровно.
Важной потребностью высокоцивилизованного человека является его стремление к реализации. Это и для всего общества полезно.
Реализация творческого потенциала возможна, в том числе, путем доступа к аудитории через Интернет. Но в современном Интернет уже нет свободного доступа к широкой аудитории. Все движение информации проходит через “узкие горлышки” тех самых интернет-гигантов. И это прохождение строго контролируется.
Интернет-гиганты, понимая и осознавая собственные возможности, то есть, власть, этим пользуются. На определенном этапе Интернет был свободной средой для распространения информации, общения и установления связей. Сейчас все изменилось.
Теперь недостаточно создать, как теперь выражаются, контент (слово то какое безликое). Недостаточно написать статью или снять видео. Теперь необходимо помимо прочего следовать тем правилам, которые устанавливают площадки, предоставляющие доступ к публике. А это уже куда сложнее. Количество требований и ограничений так велико, что разобраться человеку (а тем более, творческому) во всем этом невозможно. Эти правила создаются людьми техническими, а не творческими, с совсем другим мышлением. И эти создаваемые фильтры препятствуют развитию творчества. И они постоянно изменяются!
Примеров подобного – огромное количество.
Покупки лицензий на аудиокомпозиции недостаточно, для их использования на каких-либо площадках необходимо доказывать этой площадке, что у покупателя лицензии есть соответствующие права. Это выглядит странно, потому что именно для целей и покупается лицензия – чтобы не доказывать и использовать. Это как если бы водитель автомобиля должен бы был каждому полицейскому доказывать наличие у него прав. О каком тогда вождении можно было бы говорить.
Недостаточно разместить статью на какой-либо площадке. Она должна быть уникальной, например, или на других площадках должны быть ссылки на данную площадку. А почему? Это же реклама и создание релевантных ссылок. Пользователей обязывают таким образом заниматься продвижением площадки, хотя, вроде бы, должно быть все наоборот.
Требования поисковых систем к сайтам такие, что сайты с качественным содержанием, но не удовлетворяющие этим требованиям по разным причинам, исчезают из результатов поиска. А этим ограничивается право пользователей на доступ к качественной информации.
Помимо технических требований к сайтам существует и огромное количество требований к текстам. Ну какие шедевры в области литературы или философии можно создать в Интернет, если при их создании автор должен руководствоваться не собственными мыслями и соображениями, не слушать свой внутренний мир, а должен думать о том, сколько словосочетаний из семантического ядра он использовал, насколько читабелен его текст с точки зрения поисковой системы.
Нельзя забывать и о том, что обычно общество состоит из среднего большинства, и с двух сторон условной прямой (на графике) у него расположены два отклонения: со знаком минус (маргиналы), и со знаком плюс (интеллектуалы). И оба этих отклонения не двигаются в фарватере большинства. Они, собственно, поэтому и отклонения. Интеллектуалы создают правила и ведут за собой общество, они являются просвещенной элитой.
Но как в эпоху Интернета с диктатурой Интернет-гигантов эта интеллектуальная элита может достигнуть общества, если их работы, скорее всего, не попадают в заданный фарватер? Ведь если они будут туда попадать – это уже будет признаком серости.
Выходит, что ситуация представляет собой создаваемый тупик.
Куда будет идти общество, лишенное влияния интеллектуалов? Скорее всего, вниз, потому что маргинальность как явление гораздо более простое, в большинстве своем, гораздо более понятное.
И при случайных флуктуациях среднего выбора большинством, это самое большинство будет склоняться в сторону маргинализации. Что мы и наблюдаем сейчас в реальности.

Майкл Крайтон. Стрела времени. Рецензия на книгу

Майкл Крайтон. Стрела времени. Рецензия на книгуКниги Крайтона увлекают. Автору прекрасно удается создавать захватывающие истории. Интересный сам по себе сюжет он ухитряется дополнять развивающими читателя мини-лекциями. Переключение на них происходит настолько легко и органично, настолько мастерски они встраиваются в сюжет, что познавательная информация воспринимается просто как часть истории. У автора напрочь отсутствует менторский тон – лишь желание поделиться знаниями.
А поделиться ему есть чем. Благодаря тому, что Крайтон имел разностороннее образование и, судя по всему, был увлекающимся человеком, его познания чрезвычайно широки. Это находит свое отражение и в написанных им книгах.
Читая его, постоянно приходится пользоваться словарем. А это, опять же, развивает и обогащает разум. Во время чтения книг Крайтона постоянно находишься в возбуждении и предвосхищении чего-то нового. Это очень приятное чувство. Крайтон удовлетворяет жажду к знаниям.
Все традиционные, присущие автору черты обнаруживаются и на страницах “Стрелы времени”. Крайтон с самого начала завладевает вниманием читателя и не отпускает его до последних страниц.
“Стрела времени” выделяется своей сюжетной эклектичностью. Она начинается как совершенно высокотехнологичный роман с погружением читателя в существующие научные теории, обосновывающие возможности путешествий во времени. А продолжается книга как полный динамизма исторический роман.
В книге находят свое отражение технические и исторические познания автора. Видна серьезная работа, проделанная Крайтоном во время подготовки и написания книги. Вполне вероятно, что не все детали точны. Возможно, где-то допущены какие-то ошибки. Для того, чтобы судить об этом необходимо обладать познаниями, превышающими познания самого Крайтона. Но, в любом случае, автор мотивирует читателя к познанию и развитию. И только за это ему следует сказать огромное спасибо.
Помимо сказанного выше, необходимо также отметить способность Крайтона создавать удивительной реалистичности миры. Читая его книги, обнаруживаешь себя то в непроходимых лесах, то в бушующих реках, то в живописных и опасных ущельях. Прерии это или джунгли – все места настолько реальны, что кажется, можно дотронуться до них рукой; будто на самом деле находишься в гуще событий вместе с главными героями. А ведь именно для этого, ради этих ощущений, мы и читаем книги.
Основной акцент Крайтоном в “Стреле времени” сделан на желании познакомить читателя со средневековьем. Автор пытается разрушить существующие в обществе стереотипы относительно этого исторического периода. На страницах книги раскрывается сложный и полноценный мир рассматриваемой исторической эпохи. Перед читателем возникают картины быта представителей разных социальных групп, военного устройства, строительного дела, различных технологий того времени.
В то же время второстепенные герои на страницах книги яркие, масштабные и очень колоритные.
Учитывая эпоху, Крайтону пришлось быть безжалостным и, насколько можно догадываться, беспристрастным. Он показывает мир таким, каким он являлся. Во всякой случае, Крайтон передает читателю свое представление об этом времени. Однако, как кажется, жестокости в книге ровно столько, чтобы дать читателю представление о положении дел. Автор не эксплуатирует жестокость, не паразитирует на ней, не наслаждается ей. Он относится к ней нейтрально, описывая события отстраненным взглядом ученого. Действия участников книги, жителей той эпохи, также в определенной степени бесстрастны, так как происходящие в книге события, по всей видимости, являлись для этих людей нормой, как бы ужасно это ни звучало.
Что касается сюжетной линии, то, возможно, данная книга слегка затянута. Для поддержания динамизма автору приходилось прибегать к однотипным литературным приемам, что при повторении воспринимается уже не столь свежо. Особенно от этого страдает середина книги.
Тем не менее, это небольшой недочет, если можно так выразиться, не умаляет других однозначных достоинств не только этой книги, но и всего творческого наследия автора.
Важную мысль автор проносит через все свое творчество – вопрос о способности человека осознавать реальные возможности и опасности, которые приносят с собой современные технологии. И что еще более важно, способность человека сохранять адекватное восприятие самого себя, способность сохранять здравомыслие и определенное смирение в условиях постоянного развития технологий и расширения возможностей человечества. Ведь так легко поддаться искушению и почувствовать себя всемогущими. Насколько дорогой может быть расплата за это – именно об этом размышляет Крайтон между строк.
Редкий пример той книги, когда не хочешь, чтобы она заканчивалась.