Оказывается, что карантинные ограничения, которые вводились в 2020-м году из-за КОВИДа, помимо других отрицательных последствий для человека привели еще и к появлению такого странного явления как сериал «Нагиев на карантине» (2020).

За определенной, можно сказать, преобладающей на российском рынке киномассой можно увидеть вполне конкретную картину действительности, которую держат в головах авторы этой киномассы.

В такой картине мира, например, Президент Российской Федерации Путин Владимир Владимирович именуется «царём». Так следует из этого сериала. По совершенно случайной случайности именно так называют Президента Российской Федерации представители, так называемого, либерального лагеря нашей, так называемой, культурной, так называемой, элиты. Проблема в том, что все три идентифицирующих компонента этого определения — либеральная культурная элита, — не отражают существа и не соответствуют реальному положению дел. Они не либеральные, не культурные и не элита.

В картине мира этих людей в кино можно ругаться матом. По какой-то причине эти люди решили, что в кино можно показывать всё, но из всего масштаба реальности они решили начать с самого дна. Видимо, скоро они будут показывать, как люди в туалет ходят. У них же именно такая аргументация: это ведь есть в реальной жизни, вот мы и показываем. В общем, этих людей надо держать подальше от киноиндустрии.

Подобное кино к художественному кино, к кино как культурному явлению не имеет никакого отношения. Это кинодно. Это та аллегорическая газета, которой раньше обклеивали стены в туалете, хотя те газеты были куда более информативными и полезными.

В «Нагиеве на карантине» можно в очередной раз показать сцену, где представителю ДПС даётся взятка, чтобы «решить вопрос». В нормальном фильме можно было бы показать, как такого представителя ДПС задерживает служба внутренней безопасности, которая работает в нашем государстве. Но эти кинопроизводители не преследуют цели защиты интересов государства. В их видении мира такого государства как Россия не существует. Или существует, но лишь как бирка в супермаркете или как ключ для получения доступа к «баблу».

В сериале присутствует сатира на современность. Например, отмечена борьба за «собачек», чтобы погулять с ними в карантин. О таком явлении, действительно, говорили и писали тогда. Но все эти проблемы, о которых рассказывается в фильме, касаются, в основном, зажравшейся и наглой «элитки» с Рублевки, которая, кстати говоря, как и многое в «нашем» кино показана излишне карикатурно и однобоко. Не все жители «Рублевки» такие, как это показывают в этом кино. Точно также не все сотрудники ДПС такие. Но почему-то именно такие образы очень нравится рисовать нашей «киноэлите». Нравится им «по низам» смотреть и демонстрировать. Похуже, «похайповее».

По какой-то причине наша «киноэлита» видит только самое низменное и отвратительное в нашей стране, нашем государстве и обществе. Зато «шмотье и тряпки» с Запада представляются им чем-то ценным. И это не средство для донесения смыслов через кино. Создаётся впечатление, что это реальные ценности нашей «киноэлиты». Только зачем это народу России?

Подобные фильмы — это продукты абсолютной свободы киноделов в России. Бесконтрольность, отсутствие каких-либо моральных и нравственных ограничений.

Результатом подобных фильмов является полное разложение и развращение человека, поощрение его низменным и самым циничным и эгоистичным позывам. «Нагиев на карантине» даёт эгоистичному инфантилу ощущение того, что он находится на правильном пути и все его эгоцентричные поступки оправданы, ведь «все, типа, такие» и «это норм, бро».

Если свобода — это свобода плевать и мусорить, где хочется, если свобода — это свобода гадить, где хочется, если свобода — это свобода материться и хамить, где хочется, то может быть свобода — это не очень хорошо? Может быть люди не способны жить в условиях свободы и им нужны ограничения? Против шерсти написанное горделивым инфантилам, но это логичные выводы из текущей ситуации и того, что творилось в нашем кино, например, в 2020-м году. «Нагиев на карантине» не даст соврать.

В современном кино со скрипом идут кое-какие изменения на фоне изменения общественного пространства и ценностей. Но происходит это очень натужно, с очень большим сопротивлением этих прикипевших к системе элементов. А сериал «Нагиев на карантине» надо срочно отправить на антибактериальную обработку. Смотреть его до этого момента не стоит. Можно какую-нибудь дрянь подхватить.

Белорусское кино — явление весьма редкое. Тем сильнее было предвкушение. Начальные кадры с демонстрацией символики, достаточно патетичным и патриотичным настроением говорят о серьезном влиянии государства на конечный материал. А может быть дело в излишнем рвении авторов. В общем, бросается в глаза патетика. В чем-то это напоминает советское или американское кино.

Одна из следующих сцен свидетельствует о системе распределения трудовых кадров. Демонстрируемые кадры весьма непривычны для российского кино — государство предстаёт в виде сурового архетипичного отца, который следит за своими детьми-выпускниками. Молодую талантливую учительницу направляют по распределению в какой-то отдалённый провинциальный городок Межречье.

Между делом уделяется внимание памяти героям Великой Отечественной Войны. Приятные сельские пейзажи. Чистота на улицах, куры на свободном выгуле, зелень, деревенские домики. И все это под современную музыку. Связь поколений.

Сцены въезда главной героини в общежитие прекрасны! Очень впечатлили крупные планы и музыкальное сопровождение. Очень эмоционально, натурально, экспрессивно сняты сцены, где персонажи взаимодействуют друг с другом. Качественная операторская и режиссерская работа.

Чем дальше смотришь фильм, тем ярче проступает в голове одно слово: «Нравится!». Нравится практически всё: слова, взгляды, действия, поступки, настроение, атмосфера, цвета, музыкальное сопровождение, пейзажи, герои и их обстоятельства. В некоторых сценах немного наивно, но при этом искренне и с любовью. И это про государство, про вечные ценности.

Прослеживается бережное отношение к истории, к нашей общей истории. Один из второстепенных персонажей говорит на белорусском языке. Отдаётся дань местной культуре.

Бросается в глаза отсутствие меркантильности в фильме, отсутствие потребительской идеологии, его духовная и нравственная чистота. Персонажи фильма — это такие выхолощенные прообразы людей. Тех людей, к которым должен стремиться человек из реальной жизни. И именно это и должно делать большое кино — задавать ориентиры, служить примером, быть маяком.

Сценаристам удалось вплести в основной сюжет фильма темы, обеспечивающие сохранение памяти о Великой Отечественной Войне, о связи поколений.

Социальная функция фильма также важна. Популяризация профессии, от которой зависит будущее государства и общества. В этом проявляется забота о людях, о населении страны. Именно образование является ключом для здоровья общества. От того, какие учителя занимаются образованием, зависит то, какими вырастут сегодняшние дети.

Фильм показывает молодым людям возможности личной реализации в сфере, важной для государства и общества. Фильм создает ценность там, где она, действительно, важна. «Классная» даёт альтернативу центристским тенденциям в области внутренней и внешней миграции, показывает, что и на периферии есть жизнь и возможности для личного и профессионального счастья. Фильм показывает, что ценности — это совсем не про деньги, что успех — это совсем не обязательно то, что измеряется деньгами. Успех может быть в счастливых лицах детей и подростков, в помощи людям, которые в этой помощи нуждаются, в их благодарных взглядах.

Присутствуют в фильме и драматические моменты, но всё в «Классной» довольно легко, слегка наивно. Подобная эмоциональная выхолощенность является проявлением ориентации создателей фильма на образцы советского кино, где заботились о духовной чистоте общества. Это, безусловно, важно, но не приводит ли подобная стерильность к потере ощущения реализма и не мешает ли это обеспечению эмоциональной вовлеченности зрителя в происходящее на экране? Возможно, в этом плане «Классной» не хватает живости. Возможно, введение в сценарий какой-то антагонистической линии могло бы усилить впечатление от фильма. Правда, в этом случае, фокус внимания зрителей мог бы сместиться с центральной линии, на конфликты, которых как раз создатели «Классной, судя по всему, старались избегать.

По итогу просмотра «Классной» в душе слегка щемит от того, что этот фильм является отголоском того общего прошлого, которое было у всех нас. Также приятно осознавать, что белорусские власти в области культуры и кино уделяют серьезное внимание подобной тематике и обеспечивают съемки такого важного, социального, но при этом интересного кино. «Классная» решает большое количество важных общественных задач и при этом остаётся именно фильмом, а не пропагандистским инструментом. Отличный пример того, как культура может служить решению важных общественных задач, сохраняя при этом своё художественное содержание.