Включая очередной «новый российский фильм», несмотря ни на что по-прежнему испытываешь надежду на то, что это будет хороший фильм. Ну хотя бы, что это будет средний фильм… или просто фильм? Но первые неполные пять минут показывают, что ничего не меняется — все те же занимаются все тем же.
Казалось бы, странно ожидать изменений там, где ничего не меняется. Но все равно ждешь. А изменений нет. «Простоквашино» (2025) входит в число проектов, которые, как обозначено, являются переснятыми классическими советскими фильмами. Но это только обозначено так. В действительности, классические советские фильмы являются лишь инструментом для привлечения внимания публики. В конечном продукте зритель обнаруживает все то, чем всегда наполнены продукты этих вот производителей.
И если люди старшего возраста имеют возможность отсекать настоящее от поддельного, то у молодого поколения такой возможности нет. Они впитывают эти новоделы как оригиналы, но вместо доброты и любви в них вложено глумление и издевка, посредственность и духовная пустота, корысть и потребительство, форма вместо содержания.
Папа дарит маме цветы, чтобы ее задобрить, а не из эмоционального порыва. Совет сделать это папе дает ребенок, что отражает современные глобалистские тенденции по смене ролевых моделей. Все должно быть перемешано и запутано. Авторитет взрослых должен быть разрушен, а вместо взрослых авторитетом детей должен пользоваться телефон. Подобными приемами, транслируемыми через кино, эта задача и решается.
При создании героев внимание было уделено внешнему виду, а не передаче внутреннего содержания. Внутреннее содержание отсутствует, а без него все герои становятся карикатурно-бутафорными. Это будто бы ожившие манекены или куклы без души и эмоций. А еще это напоминает андроидов, которые только похожи на людей, но людьми не являются.
Странная подпрыгивающая походка кота, резкая, рваная и нервная. В ней не теплота животного, а психоз и эмоциональный дискомфорт, передаваемый детям.
Диалоги персонажей, вроде бы, повторяют оригинал, но в них с изрядной степенью лукавства встроены дополнительные смыслы — глумление и насмешки над современной действительностью. И это весьма ожидаемо, учитывая то, кто занимался производством фильма, но совершенно неуместно, учитывая формат и аудиторию этого продукта.
Реквизит, используемый в фильме, говорит о попытке воссоздания советского антуража, вот только методы и подход неподобающие. Принципы «побольше» и «количество вместо качества» видны на экране. Всего много и что было, то и напихали. Слишком это получилось вычурно и броско. Тонкая грань достаточности нарушена. «Заступ!», — как сказали бы в спорте.
Вообще, ситуация с ностальгией по советскому союзу в отечественном кинематографе выглядит так, будто бы какая-то большая структура, понимая значимость этого вопроса, взяла развитие этой темы под контроль, чтобы не дать людям по-настоящему почувствовать как это было. Поэтому вместо настоящей ностальгии зрителя кормят бутафорией.
Озвучка ужасна настолько же, насколько и актерская игра. Исключение составляет озвучка Шарика. И настоящее удивление вызвал тот факт, что актером, который это сделал, оказался Павел Деревянко. Полное перевоплощение и прекрасный результат!
При этом стоит отметить положительно операторскую работу и наполнение глубины сцен. Некоторые кадры визуально выглядят красиво. А вот работа с актерами не выдерживает никакой критики. Особенно это касается сцен с «Дядей Федором». Настолько эти сцены механичны и ненатуральны, что скованность и неорганичность буквально передается зрителю через экран.
Отношение создателей к своему произведению можно определить по нюансам и деталям. Вот, например, сцена, где Дядя Федор косит косой траву. Про косу создатели фильма вспомнили, а вот про «косить траву» спросить было, видимо, не у кого. И на экране это выглядит просто нелепо. Видимо, расчет на то, что зрителей, которые знают, как это делается, не осталось или они не в счет. Или «и так сойдет». И так, видимо, во всем.
Есть в фильме сцены, которые ставят перед юным зрителем важные моральные вопросы о допустимости воровства. И между строк такое поведение допускается. Неужели создатели кино учат детей воровству?
А еще присутствует в фильме сцена, которая вкладывает в души юного зрителя нелюбовь к милиции. И это тоже весьма странно. Антигосударственная какая-то, получается, пропаганда. И воровать можно, и милиция плохая.
Еще одна шутка про дискредитацию «Голубых огоньков». Кажется, что детское кино, эксплуатирующее известный советский мультфильм, должно сохранять настроение оригинала и нести те же смыслы, но это обманчивое ощущение. У создателей другое представление о ценностях и смыслах.
В целом, совершенно понятно, чем занимаются создатели подобного кино, какие транслируют смыслы и какие методики используют. Вопрос в другом, получится ли у них задуманное и насколько велико их влияние. Также возникает вопрос об участии государства в регулировании подобной деятельности, нужно ли такое участие. А может быть государство уже участвует и разделяет транслируемые смыслы?
Фильм только кажется старым хорошим знакомым, которого очень хочется впустить в дом и напоить чаем с печеньем. В действительности, это холодный и чужеродный продукт, который надо держать подальше от себя и своих детей.