Парадокс видео в том, что оно показывает в настоящем прошлое.
Фраза о том, что в видео оживают фотографии, полностью отражает суть происходящего. Прочувствовать по-настоящему, каково это, можно только тогда, когда ты смотришь старые видео; когда ты видишь людей такими, какими они уже не являются и тогда, когда ты видишь людей, которые уже нет.
Когда ты видишь изменившихся людей, ты способен немного приблизиться к понимаю того, что такое время и что оно делает с людьми, да и со всем живым.
Когда ты видишь ушедших людей, ты сталкиваешься с состоянием, когда мозг пытается совместить две информации в одном месте: что человек жив, и что он мертв. С одной стороны, мы видим на экране человека, который жив и который разговаривает, двигается, делает что-то, и, с другой стороны, мозг знает, что его уже нет. Это очень странное состояние.
Особенно неприятно, когда возникает симпатия и тебе хочется пообщаться с человеком, поговорить с ним, обсудить какие-то вопросы, почувствовать, что это за человек. Это может быть человек науки и тебе может быть интересно обсудить с ним какую-то научную проблему. Это может быть человек искусства и тебе интересно обсудить с ним что-то творческое или сходить к нему на концерт. Это может быть личная симпатия, это может быть дружеское чувство какое-то.
Но ты видишь человека. Видишь, а его нет. И ты можешь до него дотянуться, он же вот он — по ту сторону экрана — но при этом вас разделяет время. Это может быть один день или сто лет. Это не важно.
Технологии созданы людьми. Мы, люди, сделали это вероятным. Но наши древние биологические мозги, наши несуществующие души не могут понять такого вот парадокса. Человека нет, но вот же он, живой… Стоит только протянуть руку.

Жил-был Газон. Обыкновенный такой зеленый газон. Один из тех, что лежат между тротуарами и дорогами. Встретить подобный газон можно почти во всех уголках земного шара. То есть, этот Газон ничего особенного из себя не представлял. Не лучше и не хуже других. Травка на нем зеленела, периодически ее подстригали.
Как и любому другому газону, жилось ему не легко. Собачки с позволения своих владельцев на него какали и писали. А иногда, наверное, и люди. Проходящие по тротуару прохожие кидали на него сигаретные окурки, бутылки из-под алкогольных напитков, пластиковые пакеты, упаковки из-под чипсов и конфетных батончиков и много всего другого, что этим людям было уже не нужно.
В один прекрасный день ничего не предвещало изменений, как вдруг откуда ни возьмись появились какие-то машины с ковшами и люди с инструментами. Тут же началось снимание скальпа с земли. Машины срезали верхний слой с травой и уничтожали Газон. Люди помогали этому лопатами. За день Газон был полностью срезан. На его месте теперь зияла голая коричневая земля на небольшом углублении, походившем не то на большую могилу, не то на ров.
Несколько дней все оставалось без движения. Потом опять приехали люди и привезли с собой газон. Обычный рулонный газон. Много, много рулонов. И они стали стелить газон на место прежнего. За несколько дней на месте старого газона появился новый.
Теперь там, где был Газон, лежит газон. А тот старый Газон уже больше нигде не лежит. Но зато, наверное, где-то у кого-то стало что-то лежать.
Иногда подобные истории происходят с бордюрами. Это дальние родственники газонов. Поэтому часто они встречают на своем пути те же самые жизненные трудности и судьбы у них иногда похожие. Но это уже совсем другая история.

Вместо короткого предисловия к еще более короткому тексту.

Я еще пишу, но дается тяжелее, чем раньше. А еще тяжелее стало все это куда-то выкладывать. Но набрался сил и вот небольшая история из жизни.

Как-то ехал я в поезде откуда-то куда-то. И произошел такой любопытный и, во многом, показательный случай.
Стоял я на перроне у входа в вагон. И была какая-то суета. Проводница стояла рядом. Прошли в вагон молодой человек и такой уже почти совсем старенький дядечка. И где-то минут через несколько свешивается на половину туловища из вагона молодой человек и что-то на ушко говорит проводнице. А в конце разговора сует ей в руку смятую бумажку. Ну деньги, в общем.
И меня как-то это немного насторожило. Пошел я в вагон. Проходя мимо их купе, вижу они там что-то убирают на ковре. И слово «ртуть». И все это в вагоне. Пошел я в купе свое. Посидел там, посидел. Поезд уже тронулся. И все же потом пошел разговаривать с проводницей.
Оказывается, в купе дядя разбил градусник ртутный. Естественно, говорить никому не хотели. Проводница в легкой панике. Я спросил, насколько это опасно. Она не знает. Спросил, вы сообщали, вообще, куда-то? Она сказала, что сообщили в МЧС и ждут от них реакции. Я попросил поменять вагон. Они это решили. Еще я обошел всех пассажиров в том вагоне и предупредил о том, что произошло. Чтобы они сделали осознанный выбор: оставаться в том вагоне или требовать его поменять.
Эта история случилась несколько лет назад. Но сегодня я услышал в новостях информацию о том, что жителям какого-то города не сообщали долгое время, что у них там под боком экологическая катастрофа. И вот о чем я подумал, а о чем еще нам не говорят и не скажут до тех пор, пока оно само как-то не вылезет?