Наверное, у каждого человека есть такое воспоминание. Что-то, что особенно врезается в память и отпечатывается где-то глубоко в душе. Что-то теплое и близкое.

По мере того, как человек взрослеет, изменяются чувства, которые вызывает это воспоминание. Это связано с изменением мира, в котором человек живет. Воспоминание остается неизменным, но мир вокруг человека, да и он сам изменяются.

Меняется опыт, меняется отношение к окружающему миру, к людям, боль и утраты ведут к изменениям. Это часть жизни и с этим никто ничего поделать не может.

У меня такое воспоминание тоже есть. Я маленький. Провожу летние каникулы в деревне у маминой мамы, у своей деревенской бабушки. У меня было две бабушки: московская — папина и деревенская — мамина.

Сначала я ездил в деревню с московской бабушкой. У нас там был отдельный дом, где мы жили с ней летом. А потом, позже, бабушка уже не могла ездить со мной, и я несколько лет жил в доме деревенской бабушки. Там мне нравилось меньше.

Так вот за домом деревенской бабушки был сад, а за ним — огород. У них в деревне у всех были такие сады и огороды. Огороды и сады были большие, ведь они буквально кормились со своей земли. Для городских современных жителей это, наверное, звучит весьма странно, но так было.

В конце огорода росло дерево, а под ним небольшие кусты. За огородом начиналось поле, а через поле начиналась другая деревня.

В нашей деревне даже дороги не было нормальной, только грунтовка. Она в дождь была непроездной. А вот в той деревне через поле дорога была. Щебенка, но это была уже настоящая дорога, которая переходила в плохой асфальт, а там десять километров и уже до более-менее нормальной дороги. И вот именно оттуда приезжал отец.

Он приезжал на коричневом «Москвиче-2140». Это была вторая его машина. Вторая последовательно, а не одновременно. Сейчас это надо пояснять. Тогда и одна машина была роскошью. И вот я помню, как сидел в тех кустах под деревом в конце огорода и ждал отца. Телефонов тогда не было. О том что он должен приехать, можно было только догадываться из той информации, которая была заранее сообщена, или от знакомых, или созванивались из той, другой деревни. Я уже не помню.

Но как-то я знал, что он должен приехать сегодня. Но я не знал, когда именно. Тогда было другое время. И я пошел его встречать. И ждал. Долго ждал. А потом увидел машину. Сначала она была маленькая, но приближалась. И сколько было радости тогда у меня. Ее было так много, что это воспоминание врезалось мне в память на всю жизнь.

Помню отец привез мне ящик напитка «Золотистый». Это аналог «Фанты», но там еще даже была апельсиновая мякоть. И я этот напиток тоже помню до сих пор.

Отца уже нет. Мама, слава Богу, со мной. Я по-прежнему один. Но я помню то дерево, помню то поле. Помню ту машину и то ожидание. А еще я помню ту радость, которую испытывал, видя, что он едет. Кажется, что часть меня до сих пор там, под тем деревом. И вон он, отец, едет на своем коричневом «Москвиче».

— Привет, Папа!

Есть рядом с метро «Коломенская» здание, которое раньше было кинотеатром «Орбита». Оно ведь как задумывалось. Центром притяжения был кинозал. Кино. Искусство. Зритель приходил кино посмотреть. Это было основное.

А дополнительно были игровые автоматы и буфет. Они дополняли впечатления от основного мероприятия, от просмотра кино.

Современное общество перестроено. Ценности изменились (или изменили?). И это изменило и продолжает менять пространство, которое окружает людей. Их привычный мир также меняется. Кто-то встраивается в изменения, кто-то наблюдает за этими изменениями с ужасом.

В чем суть этих изменений? Вот только один пример. Сеть заведений «Опустим здесь ее название». На месте старых советских кинотеатров, включая кинотеатр «Орбита», были построены (или реконструированы — конкретизация значения не имеет, это не главное) очередные торговые центры. Кажется, что в этих торговых центрах центром притяжения стали фудкорты.

Фудкорт — это от английского food court (двор еды). Или еще можно так: это зона питания в торговом центре. Так это слово объясняет всемирно известная Википедия. Почувствуйте наполнение этих слов — «зона питания». Кажется, это довольно точно передает всю суть явления. Есть живые организмы. Им нужно есть. Им отведена в строгом распорядке общественной жизни особая «зона», где они должны питаться.

Это как с коровами, которых держат где-то в загоне. В отведенное время им в кормушки насыпают еду. Зона питания. Эти слова, они уже не про культуру, не про человеческое тепло. От них веет холодом, прагматизмом и чем-то лишенным всяких человеческих эмоций. Таким языком разговаривают надсмотрщики или искусственный интеллект, компьютер.

Когда смотришь на это новое здание вместо кинотеатра «Орбита», появляется такое ощущение вакуума, пустоты, которые невозможно чем-то заполнить. Какое-то чувство обесценивания. Люди приходят в «зону», чтобы поесть. Набить желудок. Теперь культуру заменила еда.

Это то самое потребительство, которое все больше пронизывает повседневность. Это потребительство перекинулось с вещей на культуру, на отношения. Кино людям заменил бутерброд. А даже если и идут в кино, то с целью съесть попкорн и выпить сладкой газировки.

Родился, поел, съездил в Дубай (с этим уже проблемы), снял Тикток, умер. Все. Никакого поиска смыслов, никаких вопросов о вечности и вселенной, поиске своего места в мире. Интересно наблюдать как на фоне разговоров о каких-то искусственных интеллектах человек превращается в жующее животное.