Современное российское кино в основном занимается разрушением мозгов. Кинодеятели больше заняты созданием картин какой-то нереальной жизни, реализуют какие-то свои мечты и фантазии. В отражении действительной картины мира они не заинтересованы. Формированием смыслов кино сейчас не занимается — там решаются другие задачи.

В начале «Любви со второго взгляда» супруги и главные герои фильма ссорятся по поводу разделения бытовых отходов. Разве это проблема России? Или это «зеленая повестка», которая больше про Европу или, например, Японию?

В своем споре супруги употребляют слово «душный» в значении… А в каком значении? В каком значении люди называют другу друга «душными»? Кто, вообще, ввел это слово в обиход? Откуда оно взялось? У него нет смысла. Такое ощущение, что этим словом люди просто отгораживаются от решения проблем, от обсуждения неприятных вопросов.

И вместо того, чтобы учить людей разговаривать на нормальном русском языке, обсуждать проблемы, киношники активно потворствуют засорению языка паразитами. И что еще важно понимать. Человек мыслит словами. От языковых конструкций, от устойчивых языковых оборотов зависит то, как и что человек думает. Обилие бессмысленных слов и лишенных смысла оборотов ведет к тому, что люди теряют способность мыслить. Это что, новая задача кинематографа?

Далее будут мысли не совсем по фильму, но все-таки и про него тоже. В советское время кинематограф удовлетворял запросы зрителей на прекрасное. Одновременно с этим советское кино решало государственные и общественные задачи. Возможно, тогда существовал некий вакуум на андеграунд и авторское кино, но из дня сегодняшнего кажется, что «мейнстрим-киноматограф» того времени и был, по сути, выведенным наверх авторским кино.

Сегодня, к сожалению, у зрителей физически нет возможности удовлетворить свою тягу к прекрасному. Когда зритель идет в пространство с запросом посмотреть хорошее отечественное кино, ему каждый раз подсовывают различные «обмылки», которые создаются кем-то непонятным, содержат какие-то непонятные смыслы и посылы, показывают какую-то непонятную реальность, не несут ничего положительного. Это все кажется довольно подлым. Это тоже самое, что людей, страдающих ОРВИ, лечить не лекарствами, а сигаретами. Это подло.

Если вас удивляет кастинг в этом фильме, то ответ кроется в первой сцене с номерами автомобиля. Потом просмотр информации о фильме и обнаружение того факта, что фильм является совместным, российско-казахским. Так что теперь у нас на экране совмещенный мир и дружба народов. Выглядит довольно странно. Не дружба, а итоговая картинка. Но важнее вот что.

Музыка в фильме исполняется на каком-то совершенно непонятном, то ли русском, то ли английском, то русском с английским звучанием, то ли казахском языке — слов не разберешь.

Удивительно, но «Любовь со второго взгляда» очень напоминает российское кино до 2022 года: экоактивизм, раздельная переработка мусора, дешевые сценарные штампы, странные шутки.

Сама идея о том, что люди общаются через личины, очень напоминает идею об аватарах и виртуальных личностях. Также вспоминается фильм «Суррогаты» (Surrogates, 2009), где за людей «живут» андроиды, которыми люди управляют. Само по себе это довольно неприятно. В этом есть какая-то ложь. И зрителю предлагают стать соучастниками этого процесса. Что-то дисгармоничное происходит на экране, какая-то подмена. И если в «Суррогатах» эти «личины» изначально представляются зрителю, как подмена, то в «Любви со второго взгляда» «личины» — это нормальный современный инструмент взаимодействия людей. Это совершенно другая коннотация!

Общение между виртуальными личностями базируется на обмане и рассказывают они изначально друг другу тоже ложь. В чем ценность этого на экране?

Подруга главной героини повернута на гороскопах. Это, кстати, еще один характерный признак для внедряемых на пост-советском пространстве «ценностей». Почему-то хозяева очень хотят, чтобы на территории этих стран были очень распространены гороскопы и астрологи, а также всякая другая бесовщина. Видимо, это для того, чтобы люди не посмели возвращаться к исконным корням.

Отношения между супругами в фильме — это ложь, нарушение границ и личного пространства. Жена копается в вещах мужа. Муж пытается залезть в телефон жены. Такие паттерны поведения — это разрушение семейных отношений. Это отсутствие семьи и доверия.

И даже когда герой пытается исправиться, он все равно прибегает ко лжи. Это довольно странный сценарный ход. То есть создатели фильма допускают ложь даже после генезиса и перерождения героя. Это не очень правильный посыл.

Вообще, что наши фильмы, что теперь и, получается, казахско-российские выглядят одинаково, как кальки с американских фильмов. При чем с не очень хороших американских фильмов. Все сцены, распределение ролей, взаимодействие персонажей — все стандартно. Это очень странно, ведь русская культура куда более богатая, чем американская. Зачем же замещать нашу культуру американской?

Все упирается в самостоятельность и суверенитет. Если страна обладает суверенитетом, то она самостоятельно решает вопросы своей культуры и определяет те ценностные предпочтения, которые должны прививаться обществу с помощью культуры и, в частности, кино. Когда кино есть инструмент продвижения ценностей, которые для не вполне суверенных государств определяются их «господами», не стоит удивляться, что это кино не отражает интересы этих государств. Это нормально. Вопрос статуса.

«Любовь со второго взгляда» оказалось второсортным кино с совершенно плоским и шаблонным сюжетом, не интересными персонажами и отталкивающим содержанием.

Зачем писать рецензию на фильм, который и так все знают. Затем, что знают уже далеко не все. Да и автор рецензии, например, этот фильм полностью и внимательно не смотрел. Так что это вполне себе честная рецензия на почти первый просмотр.

И что ощущается сразу. Огромный культурный пласт, который существовал в стране и который был основой для любых кино- и музыкальных произведений. К созданию кино в советский период допускались люди, которые понимали в этом толк. Они знали язык кино, умели работать с камерами, они приглашали в кино настоящих актеров. Они знали, как надо снимать этих актеров, они умели передавать через камеру эмоции и делать правильные акценты. А еще — они мыслили!

Внимание к деталям, продуманность каждого кадра. Пять минут этого фильма дают больше эмоций и пищи для мозга и души, чем современный полный метр.

На улице в новогоднюю ночь постоянно идет снег. Ну а как иначе может быть? Это же волшебно. Это уютно. Это Новый год!

Насколько домашние и уютные уличные сцены созданы, когда Павел, исполненный Александром Ширвиндтом, идет за Женей (Андрей Мягков), чтобы забрать его в баню.

Казалось бы простая сцена: общий план ночного дома с разноцветными огнями, снятый фиксированной камерой. Это не просто так. Эта сцена приглашает зрителя прочувствовать уют новогодних квартир, где люди готовятся к встрече Нового года, где за окном вьюга (здесь находится зритель вместе с камерой), а внутри тепло и хорошо, где люди в окружении близких ждут наступления главного праздника страны. Это контраст, необходимый для усиления эффекта домашнего очага.

Песня «По улице моей который год…». Казалось бы, что может делать сложная песня в новогодней комедии про какого-то напившегося простофилю.

Кстати говоря, на Кинопоиске размещен анонс этого фильма: «31 декабря пошли друзья в баню попариться, по традиции смыть с себя все плохое, чтобы встретить Новый год чистыми, а «напарились» до такой степени (пивом и водкой), что отправили в Ленинград не того».

Дело в том, что кино совсем не об этом. Это лишь завязка — повод рассказать совсем другую историю, а помимо этого, поделиться со зрителем, зафиксировать в кино тревоги, переживания, грусть и радость человека, жившего в ту эпоху.

Хотя, надо сказать, многие из проблем, рассказанных в фильме, актуальны всегда. А некоторые практические моменты, затронутые в нем, применимы и к настоящему времени.

Но в том то и дело, что когда созданием кино занимаются профессионалы, они берут любую броскую и понятную людям форму и наполняют ее высокими и сложными смыслами. А аннотация к фильму на Кинопоиске — это лишь показатель того упрощения, с которым подходят к оценке явлений современные люди (или создают видимость такого подхода).

Вернемся к песне. С замиранием сердца слушаешь ее слова. Они про жизнь, они очень поэтичны. А насколько изысканный слог в стихах. Здесь нет расчета на простоту, на массового зрителя, нет задачи сделать коммерчески успешное кино и быть понятными низам. Это слова, которые о сложном, о настоящем и это искусство. Впечатляет и вокабуляр песни.

А насколько проникновенно и камерно она исполнена. Все ориентировано на прямой диалог со зрителем, как с хорошим товарищем, другом. Этот фильм через песню будто бы стремится стать еще одним гостем в доме у советских людей. И эта тонкая задача не могла бы даже возникнуть в головах и душах пустых людей.

При просмотре фильма возникает ощущение, что зрителя подключают к источнику живительной силы. И этот источник питает его душу. Дарит ему свет.

Здесь актеры разговаривают бровями и движениями губ, здесь мать Жени (Любовь Доброжанская), сидя на кухне и слушая разговор Жени и его невестки Гали (Ольга Науменко), мимикой лица передает так много материнской грусти, столько там эмоций в одном этом мимическом жесте.

В кино даже ботинки летают у Жени в правильном направлении. А как великолепно поставлена и сыграна сцена у двери в «Ленинградской Жениной квартире». Как образно точно и смешно показано желание Жени поскорее открыть дверь и попасть в уборную.

Сцена прохода Жени домой после возвращения в Москву. Его состояние дополняется вьюгой, бушующей утром в городе. Это состояние символизирует и пустующий новогодний рынок с одиноко развивающимися на ветру украшениями. Это язык кино в руках профессионального и талантливого режиссера.

Сейчас такие сложности создателям фильма незнакомы. Они больше заняты оборудованием и «как сделать кино поярче и погромче».

Финальная сцена фильма. Барбара Брыльска стоит в кадре и, вроде бы, ничего не делает. Но она в кадре живет. Надя счастлива быть рядом с Женей. Вот что льется на зрителей с экрана. Счастье и разрешенность.

В фильме правильно расставлены акценты, правильные культурные и моральные посылы. Галя, невеста Жени в начале фильма, намекает Жене, что маму надо бы отправить куда-то на Новый год. И это однозначно трактуется зрителем как отрицательный поступок. Поступок, который не заслуживает уважения. И он формирует негативный образ невесты.

Кстати говоря, Женя живет с мамой. Это тоже сейчас в кино не встретишь. А в «Иронии судьбы» это не только показано, но и символизирует правильность такого состояния дел. Мама — понимающая, сочувствующая, заботящаяся, мудрая женщина. Единственной своей целью она считает заботу о сыне, хоть уже и взрослом, и чтобы ему было хорошо. Это основная роль женщины в мире. И это отражено в кино.

В конце фильма Надя обращается к маме Жени с вопросом, который имеет два слоя. Первый — это непосредственно вопрос, а второй — это запрос на одобрение и согласие. И мама говорит: «Посмотрим». Что трактуется как приглашение в семью.

Тонкие глубокие моменты, затрагивающие многих взрослых людей, в фильме умело встроены в повествование и подаются между делом. Например, тема поздней любви, одиночества, «последнего шанса». Это лирика и грусть, встроенные в, казалось бы, новогоднюю комедию про выпивших друзей.

А насколько фундаментальны мысли о государстве, жизни и современных тенденциях, показанные в коротком анимационном мультфильме, с которого начинается «Ирония судьбы».

Это проблема стандартизации, проблема потери идентичности и самобытности, это крик о необходимости сохранить региональный колорит и это о бездушном «облагораживании» и обновлении, о бюрократии и стремлении к унификации, к простоте. Эта короткая анимация задает зрителю столько вопросов, что он потом может целый год об этом думать.

Насколько, в целом, хорошо «сшит» сюжет. Придраться и найти изъяны можно, но если рассматривать сюжет как инструмент для рассказа истории, то сюжет замечателен. Пожалуй, только переход к романтике между главными героями выглядит слишком быстрым. Хотя, хронометраж фильма и его внутреннее время не позволяли «тянуть» с этим. И все же зрителю кажется, что у героев все развивается слишком быстро.

В общем, «Ирония судьбы» — это образцово-показательное кино о том, как надо снимать, как много можно вложить в фильм, если к его созданию привлечены настоящие профессионалы.

Это не конвейер. Это кино на десятилетия. Посмотреть «Иронию судьбы» — это обогатиться духовно, получить массу философских вопросов о жизни, насладиться красотой и лирикой промежуточных сцен, а для кого-то — это возможность вернуться в молодость.

В аннотации к фильму на Кинопоиске заявлено, что это «тонкое драмеди с северным колоритом». Драмеди — это в переводе с «современного» русского драматическая комедия.

С первых кадров фильма зрителю демонстрируется «северный колорит», который заключается в кадрах северного морского порта, больших кораблей и красивых фиолетовых цветов на заднем плане.

Однако далее в фильм вкрапляются довольно странные, но так свойственные нашему кино штампы. Обшарпанные стены в больнице, совершенно неправдоподобная сцена с УЗИ (никто не будет никого звать к аппарату, потому что расшифровка УЗИ выдается на руки позднее; могли ли демонстрируемое в фильме произойти в реальности — могло, но это скорее исключение, чем правило; демонстрируя в фильме подобное, это становится характерной чертой действительности, а это не так), сотрудницы почты вскрывают чужую почту (возможно, опять же, это где-то когда-то и происходило, но это точно не является нормальной практикой или регулярным актом). Также непонятен выбор образа главной героини. Хотя, опять же, подобный образ должен действовать угнетающе на зрителя, и есть в этом образе нечто подлое, ведь критикующий его может сам в ответ подвергнуться обструкции — нехорошо, мол, критиковать такое. Но в чем смысл выбора подобного образа? Это символ «северного колорита», жизни на северах или, вообще, нашей русской жизни?

С другой стороны, в этой демонстрируемой «провинциальной скудности и убогости» что-то есть. Но проблема в том, что такие образы формируют у зрителя ощущение, что эта «реальность» фильма, является реальной реальностью, хотя, в действительности, это не так. На «северах» есть разная жизнь, и она, в основном, совсем не такая, как показано в фильме. И у этой реальной реальности совсем может быть другое наполнение.

В связи с этим возникает вопрос о том, зачем нужно подобное искажение? В каких целях. Поэтически что-то в этой убогости есть, но так ли необходимо воспевать убогость? Можно ли снять «северный колорит» с другим наполнением, с б;льшим количеством света, а не беспросветной монотонностью?

Тема убогости и одиночества является центральной в фильме. Также присутствуют ложные псевдо-типичные модели поведения, однако именно их так любят отечественные кинопроизводители. Негативные коннотации действительности. И все можно было бы списать на авторский взгляд, но системность и методичность, с которой подобные взгляды транслируются в отечественном кино при почти полном отсутствии альтернативы позволяют сделать предположение о наличии системной работы по созданию и распространению подобных образов. Например, сцена на почте с «третьей украденной ручкой». Да, эта ситуация, наверное, типичная (но не вполне), и ручку на почте в реальной жизни обычно дают.

Убогость, нищета и минимализм в каждом кадре, в каждой детали. Хочется узнать, какая цель и смысл в транслировании подобного. При этом, хочется в который раз оговориться: что-то в картинке есть. Надо признать, что автор создает на экране продуманную, цельную и органичную картину, но это картина полного пессимизма. Неужели нет никакой возможности направить свою творческую энергию на созидание и производство положительных, оптимистических образов.

Да, жизнь трагична, она полна горести и трудностей, в ней много драмы, но есть в жизни и обратная сторона.

Антураж почтового отделения с кухонным столиком и клеенкой из восьмидесятых — это, скорее, опять же, фантазии московской богемы о жизни реальной глубинки, чем реальная жизнь. Выглядит в кадре органично, но это кукольный ненастоящий мир.

А финал разочаровал.