«Наше время» уже не совсем наше. Данный фильм вышел в 2011-м году. Он относительно новый, ведь с момента его выхода прошло уже пятнадцать лет.

От фильма изначально ничего хорошего не ждешь, учитывая современную моду переснимать советскую классику, при чем делая это определенным образом, заменяя классические смыслы, и, в лучшем случае, руководствуясь при этом, исключительно коммерческими соображениями. Но начало фильма многократно множит негативные ожидания.

Настолько топорно сняты начальные сцены, настолько ужасно выглядит использованный макияж и эффекты сглаживания на лицах актеров. Они больше похожи на манекены, нежели на живых людей. Выглядит отталкивающе. Сама постановка сцен также лишена какой-либо художественной ценности. Действие на экране абсолютно механическое, задействованные актеры выглядят неживыми. Происходящее на экране больше напоминает карнавал, а не кино. Более того, совершенно непонятно, зачем это, вообще, в фильме.

«Служебный роман. Наше время» снят режиссером Сариком Андреасяном, который снимает много и активно. Очень много. Есть, например, у этого режиссера фильм-калька с американских фильмов про супер-героев «Защитники» (2017) или другой пересъём американского кино «Непрощенный» (2018). Также Сарик Андреасян участвовал в пересъемках советской классики. Недавно вышел на экраны «Простоквашино» (2025). В основном, фильмы этого режиссера отличаются не слишком высокими оценками кинокритиков.

Сюрпризом стало участие в фильме Владимира Зеленского. Учитывая текущий контекст, сложно воспринимать его персону абстрактно. Тем не менее, его персонаж в фильме выглядит столь же неестественно и натянуто, как и всё остальное. Особенно это касается начала фильма.

Павел Воля снялся в роли секретаря у главной героини — руководителя частного агентства, исполненной Светланой Ходченковой. Образ Павла Воли не оставляет сомнений в ориентации его персонажа. Но чему удивляться, ведь на дворе 2011-й год. Россия тогда активно шла в общем фарватере и в одном со всеми «развитыми» странами направлении. «Повестку» надо было пихать повсюду. Хотя зрителя в финале фильма ждет сюрприз.

Визуально и стилистически новый «Служебный роман» снят как американское кино. Полное клиширование сцен и стиля съемок. Совершенно неестественно для российской почвы. Из-за этого все в фильме выглядит не на своих местах.

Это же касается и текста. Реплики и монологи героев абсолютно неживые, все это напоминает газонную рулонную траву или пластиковые деревья. Ненатурально.

Актеры на экране не играют, а больше кривляются. И Ходченкова, и Зеленский, и Павел Воля. Сцены, которые выглядят естественно, практически отсутствуют. Персонажи, в основном, эгоцентричные, поверхностные и заинтересованы только в своей карьере или потребительстве.

Проблема клишированного кино, помимо других проблем, в том, что оно не исследует реальную жизнь, не создает реальные ситуации с реальными персонажами. Такое кино заставляет людей быть кем-то другим, быть не собой. Будто бы людей посадили в тюрьму и не дают им реализоваться.

В фильме, например, есть сцена с каким-то бизнес-гуру, на которого пришли посмотреть одинокие женщины в поисках «саморазвития». Абсолютно чуждая модель поведения, пришедшая к нам с запада. Все это напоминает какой-то детский сад, незрелое поведение инфантильных взрослых. С другой стороны, конкретно этот момент как раз-таки отражает положение дел в реальности. Такие «курсы», несмотря на всю нелепость, действительно, есть.

Но в определенный момент фильма зрителю начинают демонстрироваться романтические сцены. И надо признать, что эти сцены живые. Они похожи на кино. Но их несколько портит заимствование. В фильме звучит западная музыка, главная героиня читает газету «Financial Times».

Сцена с ногами в отеле получилась очень смешной. А если она является оригинальной, то это радует вдвойне. Белое пятно.

Светлана Ходченкова, кстати, держит марку. Ее игра становится украшением фильма. Зеленский также к середине «Романа» проявляет свои актерские качества.

По мере просмотра становится понятно, что романтические сцены с участием Зеленского и Ходченковой, на удивление, получились хорошо не только в завязке, но и по ходу всего фильма. По какой-то неведомой причине, там есть эмоции. Эти сцены похожи на кино, которое работает, которое действует, и которое вызывает отклик. Кажется, что во многом это благодаря игре и харизме Ходченковой.

Также стоит выделить Анастасию Заворотнюк. Она сыграла очень простую и искреннюю одинокую женщину в поисках настоящей любви. Но здесь на оценку влияет судьба актрисы.

Поскольку фильм снят компанией «Квартал 95», принадлежащей Владимиру Зеленскому, в фильме, традиционно для продукции этой компании, заняты коллеги Зеленского по «Кварталу».

В финальной части фильма звучит песня украинской группы «Океан Эльзы». И если раньше это можно было бы обосновать исключительно художественным замыслом, то вскрытые сегодня смыслы и настроения говорят о другой мотивации. Более того, в российском кино хотелось бы слышать российскую музыку.

Конечно же, можно в рамках реализации сценарных задач использовать в кино музыку любую, но когда это не оправдано сюжетом, предпочтение должно отдаваться национальной культуре. Все это, к сожалению, не про новые российские фильмы. Тем более, что этот фильм российский не вполне.

Возвращаясь к общему качеству фильма, сцены подогнаны друг к другу настолько неровно, что напоминают какой-то финансовый график. Преображения героев фильма также происходят рвано и резко, совершенно неестественно. Многие сцены перегружены экспрессиями и больше похожи на отдельные мини-фильмы, а не на последовательную историю.

В общем «Служебный роман. Наше время» не лишен некоторой привлекательности и эмоционального содержания. В основном, это касается романтической линии в отношениях между главными героями. Правда, развиваются персонажи нелинейно. В остальном же фильм представляет собой плохо склеенную череду оторванных друг от друга, не совпадающих по эмоциональности и настроению довольно плохих сцен. А в совокупности с их вторичностью и клишированностью, художественная ценность итогового результата снижается почти до нуля.

Начнем с двух мыслей.

Первая. Несмотря на желание экранизировать какие-то истории, экранизировать можно не все, не всегда и не всем.

И вторая. Некоторые наши киношники специализируются на копировании западного.

Но в данной истории все получилось еще более мудрено.

Американцы совместно с англичанами сняли фильм о катастрофе, которая стала следствием столкновения пассажирского самолёта «Ту-154М» «Башкирских авиалиний» с грузовым самолётом Boeing 757-200PF авиакомпании DHL рядом с городом Иберлинген в Германии 1-го июля 2002 года. В этой авиакатастрофе погибла семья русского архитектора Виталия Калоева. Фильм рассказывает о трагической судьбе Виталия.

А через два года наши решили сделать «свое» и Сарик Андреасян взялся за реализацию этого странного проекта: повторяем за западом, который рассказывает про русских.

О трагических событиях и судьбе Виталия Калоева можно с легкостью прочитать в Интернет — все описано в деталях. Вопрос в том, стоило ли снимать об этом фильм.

Эта трагическая история сложна для экранизации. Это показал и фильм с Арнольдом Шварценеггером — «Последствия» (англ. — «Aftermath», 2016), и рецензируемый «Непрощенный».

Это история про внутренние переживания и внутреннюю драму. Суметь показать на экране внутренний мир и переживания — это требует особого таланта от режиссера, от актеров, от съемочной группы. Сценарий должен учитывать все эти моменты. Есть способы демонстрации эмоций в кино, но это очень тонкая работа.

Говорить о «Последствиях» здесь излишне. Можно почитать рецензию на этот фильм: рецензия на фильм «Последствия». Суть в том, что у них не получилось. А по поводу «Непрощенного» можно сказать вот что.

Режиссер снимает очень, мягко говоря, слабое кино. Посредственное. Это касается всего: подбор музыки, движения камеры, композиции, сцены, свет, взаимодействие актеров, реплики. Какое-то все слишком искусственное, натянутое, нелепое, пережатое местами, местами недожатое. Абсолютно несбалансированное. Не собирается фильм в единое целое. Это просто плохо снято. Больше и говорить ничего не хочется. За исключением одного нюанса, связанного с сюжетом. Но это важный нюанс.

Архитектор Калоев предстает перед зрителем законопослушным семьянином, который заботиться о людях, чтит семейные ценности и для которого нет ничего важнее семьи. Трагедия, которая случилась после авиакатастрофы, также показана как, в какой-то степени, несчастный случай, результат аффекта. На этом делается акцент: в суде Калоев произносит важные слова. Но в финальных титрах режиссер показывает фрагмент интервью реального Калоева, где произносятся слова, которые искажают изначальный посыл всего фильма. И тут логично задать вопрос: «Какой образ все-таки хотел показать режиссер?». И не получится прикрыться тем, что зритель сам должен для себя решить, как относиться к рассказанной истории. Это не тот случай, а просто ляп.

В общем, фильм откровенно слабый. Об этих трагических событиях лучше посмотреть документальную информацию.