Оказывается, что карантинные ограничения, которые вводились в 2020-м году из-за КОВИДа, помимо других отрицательных последствий для человека привели еще и к появлению такого странного явления как сериал «Нагиев на карантине» (2020).

За определенной, можно сказать, преобладающей на российском рынке киномассой можно увидеть вполне конкретную картину действительности, которую держат в головах авторы этой киномассы.

В такой картине мира, например, Президент Российской Федерации Путин Владимир Владимирович именуется «царём». Так следует из этого сериала. По совершенно случайной случайности именно так называют Президента Российской Федерации представители, так называемого, либерального лагеря нашей, так называемой, культурной, так называемой, элиты. Проблема в том, что все три идентифицирующих компонента этого определения — либеральная культурная элита, — не отражают существа и не соответствуют реальному положению дел. Они не либеральные, не культурные и не элита.

В картине мира этих людей в кино можно ругаться матом. По какой-то причине эти люди решили, что в кино можно показывать всё, но из всего масштаба реальности они решили начать с самого дна. Видимо, скоро они будут показывать, как люди в туалет ходят. У них же именно такая аргументация: это ведь есть в реальной жизни, вот мы и показываем. В общем, этих людей надо держать подальше от киноиндустрии.

Подобное кино к художественному кино, к кино как культурному явлению не имеет никакого отношения. Это кинодно. Это та аллегорическая газета, которой раньше обклеивали стены в туалете, хотя те газеты были куда более информативными и полезными.

В «Нагиеве на карантине» можно в очередной раз показать сцену, где представителю ДПС даётся взятка, чтобы «решить вопрос». В нормальном фильме можно было бы показать, как такого представителя ДПС задерживает служба внутренней безопасности, которая работает в нашем государстве. Но эти кинопроизводители не преследуют цели защиты интересов государства. В их видении мира такого государства как Россия не существует. Или существует, но лишь как бирка в супермаркете или как ключ для получения доступа к «баблу».

В сериале присутствует сатира на современность. Например, отмечена борьба за «собачек», чтобы погулять с ними в карантин. О таком явлении, действительно, говорили и писали тогда. Но все эти проблемы, о которых рассказывается в фильме, касаются, в основном, зажравшейся и наглой «элитки» с Рублевки, которая, кстати говоря, как и многое в «нашем» кино показана излишне карикатурно и однобоко. Не все жители «Рублевки» такие, как это показывают в этом кино. Точно также не все сотрудники ДПС такие. Но почему-то именно такие образы очень нравится рисовать нашей «киноэлите». Нравится им «по низам» смотреть и демонстрировать. Похуже, «похайповее».

По какой-то причине наша «киноэлита» видит только самое низменное и отвратительное в нашей стране, нашем государстве и обществе. Зато «шмотье и тряпки» с Запада представляются им чем-то ценным. И это не средство для донесения смыслов через кино. Создаётся впечатление, что это реальные ценности нашей «киноэлиты». Только зачем это народу России?

Подобные фильмы — это продукты абсолютной свободы киноделов в России. Бесконтрольность, отсутствие каких-либо моральных и нравственных ограничений.

Результатом подобных фильмов является полное разложение и развращение человека, поощрение его низменным и самым циничным и эгоистичным позывам. «Нагиев на карантине» даёт эгоистичному инфантилу ощущение того, что он находится на правильном пути и все его эгоцентричные поступки оправданы, ведь «все, типа, такие» и «это норм, бро».

Если свобода — это свобода плевать и мусорить, где хочется, если свобода — это свобода гадить, где хочется, если свобода — это свобода материться и хамить, где хочется, то может быть свобода — это не очень хорошо? Может быть люди не способны жить в условиях свободы и им нужны ограничения? Против шерсти написанное горделивым инфантилам, но это логичные выводы из текущей ситуации и того, что творилось в нашем кино, например, в 2020-м году. «Нагиев на карантине» не даст соврать.

В современном кино со скрипом идут кое-какие изменения на фоне изменения общественного пространства и ценностей. Но происходит это очень натужно, с очень большим сопротивлением этих прикипевших к системе элементов. А сериал «Нагиев на карантине» надо срочно отправить на антибактериальную обработку. Смотреть его до этого момента не стоит. Можно какую-нибудь дрянь подхватить.

«Наше время» уже не совсем наше. Данный фильм вышел в 2011-м году. Он относительно новый, ведь с момента его выхода прошло уже пятнадцать лет.

От фильма изначально ничего хорошего не ждешь, учитывая современную моду переснимать советскую классику, при чем делая это определенным образом, заменяя классические смыслы, и, в лучшем случае, руководствуясь при этом, исключительно коммерческими соображениями. Но начало фильма многократно множит негативные ожидания.

Настолько топорно сняты начальные сцены, настолько ужасно выглядит использованный макияж и эффекты сглаживания на лицах актеров. Они больше похожи на манекены, нежели на живых людей. Выглядит отталкивающе. Сама постановка сцен также лишена какой-либо художественной ценности. Действие на экране абсолютно механическое, задействованные актеры выглядят неживыми. Происходящее на экране больше напоминает карнавал, а не кино. Более того, совершенно непонятно, зачем это, вообще, в фильме.

«Служебный роман. Наше время» снят режиссером Сариком Андреасяном, который снимает много и активно. Очень много. Есть, например, у этого режиссера фильм-калька с американских фильмов про супер-героев «Защитники» (2017) или другой пересъём американского кино «Непрощенный» (2018). Также Сарик Андреасян участвовал в пересъемках советской классики. Недавно вышел на экраны «Простоквашино» (2025). В основном, фильмы этого режиссера отличаются не слишком высокими оценками кинокритиков.

Сюрпризом стало участие в фильме Владимира Зеленского. Учитывая текущий контекст, сложно воспринимать его персону абстрактно. Тем не менее, его персонаж в фильме выглядит столь же неестественно и натянуто, как и всё остальное. Особенно это касается начала фильма.

Павел Воля снялся в роли секретаря у главной героини — руководителя частного агентства, исполненной Светланой Ходченковой. Образ Павла Воли не оставляет сомнений в ориентации его персонажа. Но чему удивляться, ведь на дворе 2011-й год. Россия тогда активно шла в общем фарватере и в одном со всеми «развитыми» странами направлении. «Повестку» надо было пихать повсюду. Хотя зрителя в финале фильма ждет сюрприз.

Визуально и стилистически новый «Служебный роман» снят как американское кино. Полное клиширование сцен и стиля съемок. Совершенно неестественно для российской почвы. Из-за этого все в фильме выглядит не на своих местах.

Это же касается и текста. Реплики и монологи героев абсолютно неживые, все это напоминает газонную рулонную траву или пластиковые деревья. Ненатурально.

Актеры на экране не играют, а больше кривляются. И Ходченкова, и Зеленский, и Павел Воля. Сцены, которые выглядят естественно, практически отсутствуют. Персонажи, в основном, эгоцентричные, поверхностные и заинтересованы только в своей карьере или потребительстве.

Проблема клишированного кино, помимо других проблем, в том, что оно не исследует реальную жизнь, не создает реальные ситуации с реальными персонажами. Такое кино заставляет людей быть кем-то другим, быть не собой. Будто бы людей посадили в тюрьму и не дают им реализоваться.

В фильме, например, есть сцена с каким-то бизнес-гуру, на которого пришли посмотреть одинокие женщины в поисках «саморазвития». Абсолютно чуждая модель поведения, пришедшая к нам с запада. Все это напоминает какой-то детский сад, незрелое поведение инфантильных взрослых. С другой стороны, конкретно этот момент как раз-таки отражает положение дел в реальности. Такие «курсы», несмотря на всю нелепость, действительно, есть.

Но в определенный момент фильма зрителю начинают демонстрироваться романтические сцены. И надо признать, что эти сцены живые. Они похожи на кино. Но их несколько портит заимствование. В фильме звучит западная музыка, главная героиня читает газету «Financial Times».

Сцена с ногами в отеле получилась очень смешной. А если она является оригинальной, то это радует вдвойне. Белое пятно.

Светлана Ходченкова, кстати, держит марку. Ее игра становится украшением фильма. Зеленский также к середине «Романа» проявляет свои актерские качества.

По мере просмотра становится понятно, что романтические сцены с участием Зеленского и Ходченковой, на удивление, получились хорошо не только в завязке, но и по ходу всего фильма. По какой-то неведомой причине, там есть эмоции. Эти сцены похожи на кино, которое работает, которое действует, и которое вызывает отклик. Кажется, что во многом это благодаря игре и харизме Ходченковой.

Также стоит выделить Анастасию Заворотнюк. Она сыграла очень простую и искреннюю одинокую женщину в поисках настоящей любви. Но здесь на оценку влияет судьба актрисы.

Поскольку фильм снят компанией «Квартал 95», принадлежащей Владимиру Зеленскому, в фильме, традиционно для продукции этой компании, заняты коллеги Зеленского по «Кварталу».

В финальной части фильма звучит песня украинской группы «Океан Эльзы». И если раньше это можно было бы обосновать исключительно художественным замыслом, то вскрытые сегодня смыслы и настроения говорят о другой мотивации. Более того, в российском кино хотелось бы слышать российскую музыку.

Конечно же, можно в рамках реализации сценарных задач использовать в кино музыку любую, но когда это не оправдано сюжетом, предпочтение должно отдаваться национальной культуре. Все это, к сожалению, не про новые российские фильмы. Тем более, что этот фильм российский не вполне.

Возвращаясь к общему качеству фильма, сцены подогнаны друг к другу настолько неровно, что напоминают какой-то финансовый график. Преображения героев фильма также происходят рвано и резко, совершенно неестественно. Многие сцены перегружены экспрессиями и больше похожи на отдельные мини-фильмы, а не на последовательную историю.

В общем «Служебный роман. Наше время» не лишен некоторой привлекательности и эмоционального содержания. В основном, это касается романтической линии в отношениях между главными героями. Правда, развиваются персонажи нелинейно. В остальном же фильм представляет собой плохо склеенную череду оторванных друг от друга, не совпадающих по эмоциональности и настроению довольно плохих сцен. А в совокупности с их вторичностью и клишированностью, художественная ценность итогового результата снижается почти до нуля.

Начнем с двух мыслей.

Первая. Несмотря на желание экранизировать какие-то истории, экранизировать можно не все, не всегда и не всем.

И вторая. Некоторые наши киношники специализируются на копировании западного.

Но в данной истории все получилось еще более мудрено.

Американцы совместно с англичанами сняли фильм о катастрофе, которая стала следствием столкновения пассажирского самолёта «Ту-154М» «Башкирских авиалиний» с грузовым самолётом Boeing 757-200PF авиакомпании DHL рядом с городом Иберлинген в Германии 1-го июля 2002 года. В этой авиакатастрофе погибла семья русского архитектора Виталия Калоева. Фильм рассказывает о трагической судьбе Виталия.

А через два года наши решили сделать «свое» и Сарик Андреасян взялся за реализацию этого странного проекта: повторяем за западом, который рассказывает про русских.

О трагических событиях и судьбе Виталия Калоева можно с легкостью прочитать в Интернет — все описано в деталях. Вопрос в том, стоило ли снимать об этом фильм.

Эта трагическая история сложна для экранизации. Это показал и фильм с Арнольдом Шварценеггером — «Последствия» (англ. — «Aftermath», 2016), и рецензируемый «Непрощенный».

Это история про внутренние переживания и внутреннюю драму. Суметь показать на экране внутренний мир и переживания — это требует особого таланта от режиссера, от актеров, от съемочной группы. Сценарий должен учитывать все эти моменты. Есть способы демонстрации эмоций в кино, но это очень тонкая работа.

Говорить о «Последствиях» здесь излишне. Можно почитать рецензию на этот фильм: рецензия на фильм «Последствия». Суть в том, что у них не получилось. А по поводу «Непрощенного» можно сказать вот что.

Режиссер снимает очень, мягко говоря, слабое кино. Посредственное. Это касается всего: подбор музыки, движения камеры, композиции, сцены, свет, взаимодействие актеров, реплики. Какое-то все слишком искусственное, натянутое, нелепое, пережатое местами, местами недожатое. Абсолютно несбалансированное. Не собирается фильм в единое целое. Это просто плохо снято. Больше и говорить ничего не хочется. За исключением одного нюанса, связанного с сюжетом. Но это важный нюанс.

Архитектор Калоев предстает перед зрителем законопослушным семьянином, который заботиться о людях, чтит семейные ценности и для которого нет ничего важнее семьи. Трагедия, которая случилась после авиакатастрофы, также показана как, в какой-то степени, несчастный случай, результат аффекта. На этом делается акцент: в суде Калоев произносит важные слова. Но в финальных титрах режиссер показывает фрагмент интервью реального Калоева, где произносятся слова, которые искажают изначальный посыл всего фильма. И тут логично задать вопрос: «Какой образ все-таки хотел показать режиссер?». И не получится прикрыться тем, что зритель сам должен для себя решить, как относиться к рассказанной истории. Это не тот случай, а просто ляп.

В общем, фильм откровенно слабый. Об этих трагических событиях лучше посмотреть документальную информацию.