С первых минут «Алисы» понятно, что сюрпризов нет. Отечественное кино, преимущественно, движется в американском фарватере. Менять никто, видимо, ничего не собирается. Сцена прощания дочери и отца в начале фильма калькирована с американских фильмов. Все эти похлопывания по рукам и движения кулачками можно было бы заменить на простое обнимание, что выглядело бы, куда более тепло и по-человечески. Но нет. Мы видим очередное размывание русской культуры и попытку превращения нас в американцев.

Что касается Анны Пересильд. Молодая девушка не подходит на главную роль в этом фильме. Внешность актрисы не соответствует киностандартам и здесь проблема не самой девушки, это вопрос кастинга. Сложно писать все это, потому что внешность человеку дается от рождения, какая есть. И критиковать за нее — это не очень хороший морально акт человеческого поведения, но в данном случае рецензируется кино, а не внешность, поэтому с позиции успешности и гармоничности фильма, делается именно такое заключение.

Дальше в фильме есть сцена, где молодой человек, который нравится Алисе, использует такое слово «вписалась» в контексте заступилась. Возникает логичный вопрос: «Зачем использовать криминальный жаргонизм в молодежном фильме, если есть большое количество вполне подходящих и культурных слов?». Странное желание создателей фильма пропагандировать среди молодежи криминальный сленг. Это с чем связано?

Возвращаясь к Анне. Она сама исполняет главную песню Алисы. Назвать это исполнение проникновенным или гениальным нельзя. Оно скорее довольно угловатое и грубоватое, но вокально исполнена без ошибок. Да и сам факт того, что девушка поет, стоит здесь отметить.

Дальше обращает на себя внимание одежда мамы Алисы. Мешковатые безразмерные штаны и такой же свитер. Не совсем данная одежда ассоциируется с чистотой, заботой и порядком. Скорее — с эмансипированной, независимой женщиной, которая не слишком заботится о своем внешнем виде. Это правильный образ матери?

Нарисованный выше образ дополняется репликой, которую произносит мама, залезая в холодильник. Она обращается к мужу: «А ты за продуктами в магазин не ходил?». И сразу же возникает нелепая ситуация. Мама откуда-то пришла, с улицы, а отец был уже дома. Странно, что мама не зашла в магазин и не купила продукты. Но, видимо, такая должна быть современная семья в понимании наших киноделов: мама в «мешках» где-то шляется, а папа по магазинам.

Образ папы — это образ потешного клоуна, которого не заботит образование дочери, который больше друг Алисе, чем ее отец. Такой образ мужчины в «нашем» кино совершенно не удивляет, ведь роль мужчин у нас постоянно подвергается принижению.

В семье Алисы совершенно четко прослеживается то, что называется переменой ролей. Если традиционно роль строгого родителя доставалась мужчинам, а женщины как раз сглаживали углы и в большей степени сопереживали, то теперь всё пытаются перевернуть с ног на голову. Делается это с помощью культуры, в том числе. Вот с помощью таких фильмов, в частности.

Музыкальные сцены в фильме выглядят неуместно. И обращает на себя внимание одежда Алисы в начале фильма. Строгое черное платье, почти что монашеское и белая рубашка под ним. Такая одежда, скорее, ассоциируется с традиционной Англией, а не современной Россией. Но это тоже неудивительно, ведь мы понимаем, откуда черпает вдохновение наша «культурная аристократия».

«Кроличья нора» в фильме выглядит как финальная сцена из фильма «Интерстеллар» (Interstellar, 2014) или графика в фильме «Начало» (Inception, 2010). Не совсем понятно, что было в головах создателей, когда они подобным образом решили визуализировать падение Алисы в нору. Это совершенно неуместно. Как-будто зритель внезапно попадает в другое кино.

А самое важно в фильме — это отсутствие смысла и сути. В детских и юношеских фильмах основной упор делается не на вербализации смысла, а на эмоциональной подаче, на отправке в сознание детей и подростков правильных образов и паттернов поведения. Честно говоря, в Алисе ничего этого нет. Если только не считать целью распространение криминальных жаргонизмов.

В песнях, диалогах, актерах нет необходимого детям содержания, нет необходимого уровня доброты, вежливости, культуры. В чем смысл всей этой суеты на экране, если она ничего не несет молодому зрителю? Какая задача ставилась создателями большого кино?

В чем смысл чередующихся красочных локаций и сцен? В чем смысл костюмов и остальной мишуры? Показать зрителю, что они так могут? Этого катастрофически мало для кино. Тем более, для кино, ориентированного на подростков.

Полтора часа пустоты. Нет даже воссоздания оригинальной истории. Все персонажи изменены, их роли изменены. К чему в фильме пираты? Откуда они взялись?

Среди не вызывающей ничего пустоты, царящей на экране, надо, тем не менее, обратить внимание на сцену «отравления Алисы». Снятый в розовом доме эпизод получился весьма гармоничным и эмоциональным. У Пересильд и Паулины Андреевой на экране получился очень гармоничный дуэт. Этот эпизод фильма понравился.

В остальном музыкальные номера совершенно не получились. Нет единой картинки, нет гармонии и легкости, нет ощущения законченности, нет магии. Это не американский мюзикл, на который хотели походить. Нет навыков соответствующих. Да и культура у нас другая. А на советские музыкальные фильмы мы равняться, видимо, не хотим.

Фильм называется «Алиса в Стране чудес». Но зрителю не показали страну чудес. Постоянные метания героини между открывающимися дверями не создают на экране образ Страны чудес. Зритель не видит в этой стране цельности, у него не остается сформировавшего образа этой страны. Вспомните, например, ощущения от фильма «Хроники Нарнии: Лев, колдунья и волшебный шкаф» (The Chronicles of Narnia: The Lion, the Witch and the Wardrobe, 2005). В нем эти ощущения есть. Или мультфильм «Снежная королева» (1957). Там тоже присутствует волшебство. Этого волшебства нет в современной «Алисе».

Фильм получился каким-то отстраненным, как и современные подростки, да и, вообще, люди. Холодным он получился. Нет эмоций, нет любви.

В финальных титрах указывается, что стихи к песням написаны Владимиром Высоцким. Это тот самый Высоцкий. Оказывается, есть советская радиопьеса 1976 года с песнями на стихи Владимира Высоцкого. Собственно, эти стихи и использовались в современной фильме.

К сожалению, стихи не изменили сути фильма, не наполнили его смыслом. Не создали на экране волшебную атмосферу. Фильм откровенно не получился. Нет целостности, нет законченности, нет глубины и реализма. Нет эмоций. Все стерильно, как больнице. А жаль.

Начинается фильм с песни, в которой русский язык смешивается c новомодными сленговыми анголизмами. Дальше в российском фильме звучат песни на английском языке. При этом выбор англоязычной песни совсем не обусловлен решением каких-то сценарных задач. А вот атмосферу такая музыка создает соответствующую. Локации вроде бы наши, а ощущения — нет.

Стоит отметить операторскую работу. Планы, панорамные сцены, движение в фильме очень хорошее. Правда, есть такое ощущение, что смотришь американский фильм, потому что многие композиционные и сценарные решения взяты оттуда. Особенно это заметно в начале фильма. Но, надо признать, картинка у фильма хорошая. Цветовая палитра мягкая и аккуратная.

Что касается актеров и подачи материала, то это уже такое, как бы сказать, следующего поколения. Оно расчетливое и прагматичное.

Мальчики с сережками в ушах — это в условиях определенных ограничений, видимо, является максимумом из возможного проявления определенных взглядов на жизнь. И надо сказать, что в среде киношников подобные взгляды весьма распространены. Такая у них среда. Особенная. Свободная.

Предел мечтаний российской киношной тусовки — это стать миллиардером и поиметь английскую принцессу. На это должен купиться среднестатистический российский зритель. Так это, по крайней мере, предполагается.

Еще одна любопытная деталь, которая скрыта под вуалью комедийного, как заявляется, жанра фильма. У нас сейчас не самая хорошая ситуация с демографией. Доверие между людьми достаточно низкое, установки на брак у людей нет. И в этой среде, казалось бы, надо снимать совсем другое кино. Вместо этого снимают фильм о том, как мужчина должен убить женщину. И это подсознательно внушает зрителям женского пола сомнение. Они натягивают на себя ситуацию героини фильма и в следующий раз, когда они будут думать, соглашаться им идти на свидание с незнакомым человеком или нет, они лишний раз задумаются. Неизвестно ведь, какие мысли у этого мужчины. Может быть и он до этого заключил свою «сделку с бесом». Достаточно грамотный инструмент системной политики против страны и ее населения.

При просмотре вспомнилась классика. А именно «Преступление и наказание» Достоевского. Мытарства и метания главных героев в чем-то схожи. С учетом, конечно, общей ситуации с современным обществом и культурой. Усилить эффект получается закадровой классической музыкой, которая сопровождает сцены, в которых герой находится в эмоциональном возбуждении.

В финале опять звучит песня на английском языке. Воротит от русского киношников. Воротит.

С религиозной точки зрения фильм спорный, так как темные и светлые силы показываются сотрудничающими друг с другом.

Но есть и что-то серьезное в фильме. Современная меркантильная и расчетливая жизнь подается как нечто не вполне нормальное.

Еще из положительного. Помимо уже обозначенного высокого качества визуального ряда, сцен и цвета фильм запоминается прекрасной Соней Присс. Актриса очень хороша. Это такая чистая и светлая классическая девушка, перенесенная из века девятнадцатого в век двадцать первый.

Павел Деревянко держит уровень. Импонирующие ему еще раз получат удовольствие от любимого актера, а критикующие не увидят ничего нового.

Финал фильма на удивление получился эмоциональным. И это первое место в фильме, где Ивану Злобину дали возможность проявить эмоции. До этого момента его персонаж эмоционально зажат рамками обстоятельств и современных стереотипов и ценностей.

В общем, фильм получился неоднозначным. Есть в нем некоторые положительные стороны, но в среднем он ничем не запоминается. Много заимствованного и не совсем нашего. Много не очень или совсем не полезного. Вот такое получилось кино.