Кино — это законченное произведение, выражающее какую-то идею. Все составляющие в кино должны иметь смысл.

И вот в фильме «Мультивселенная» законы кино по какой-то причине меняются. Одна из героинь фильма почему-то глухонемая. Это сознательный сценарный ход. Такой ход мог бы быть оправдан, если бы фильм был о глухонемой девочке, то есть, если бы это решало какие-то сценарные задачи.

Но в этом фильме, это просто проявление какой-то опять либеральной идеологии, когда везде и всем должно уделяться внимание. В итоге на экране создается процесс, который усложняет фильм, а зрителю становится неуютно от того, что объясняющаяся на экране девочка нуждается в дополнительном переводчике. Это зачем сделано? Для чего?

Если вы хотите снять фильм про глухонемую, сделайте это. Покажите людям героиню, расскажите ее историю. Но нет, они идут другим путем. Подсовывают людям, которые этого не просили, различные толерантные истории.

Кстати говоря, актеры в этой «Мультивселенной» опять набраны по квотам. Специально набирали нефотогеничных. Чтобы зритель страдал. Но зато это толерантно. Это учитывает интересы всех групп. Кино для этого создано?

В принципе, в средневековой Европе очень были распространены различные виды пыток. Любили европейцы поиздеваться друг на другом. Европа также является родиной фашизма и нацизма. Вот, по всей видимости, эти наклонности никуда не исчезли и просто приобрели такую форму — через кино и идеологию причинять людям неприятные ощущения, заставлять их чувствовать вину из-за своей нормальности. Вот раздражает кого-то нормальность. Бесит просто.

При этом актриса Сандра Мэй Фрэнк, исполнившая роль глухонемой Эми, вполне неплоха! Здесь ведь не вопрос об изъянах человека. Мы говорим о кино и смыслах.

Кстати говоря, все-таки в особом статусе Эми есть определенная сценарная задумка. Но, кажется, что сценарных плюсов от этого решения куда меньше, чем минусов, которые этот статус повлек. Тем более, что эту же сценарную задачу решает придуманный сценаристами ход с татуировками.

С татуировками, кстати, также возникает проблема. Популяризацию татуировок нельзя назвать полезной целью. Зачем она в кино? Создатели хотят, чтобы все люди делали себе татуировки? Зачем? Этот фильм спонсируется тату-салоном?

Теперь что касается смысла фильма. Канада как колыбель глобалистов и представителей темных сил создает фильм, который побуждает человека к ненависти к самому себе, и даже больше — к аллегорическому самоубийству. Человека вынуждают смотреть на конкуренцию с собой же, на необходимость убить самого себя, чтобы выжить. Не является ли подобная конструкция откровенной подлостью по отношению к человеку? Не является ли она проявлением человеконенавистнической сущности сил, которые стоят за созданием подобного кино? Кому, вообще, выгодна ненависть человека к самому себе?

Хотя, сценаристы предлагают и другой способ решения «внутриличностного конфликта». Это усложняет сценарий и восприятие фильма. Но последнее слово все-таки у не совсем, скажем так, морально-оправданного решения вопроса.

В основу фильма сценаристы попытались положить определенную теоретическую концепцию мульти вселенных. Концовка всю эту концепцию полностью разрушает, превращая этот фильм в какой-то другой. То ли сценаристы не совсем сами разобрались в сути того, что они предлагали, то ли им просто было все равно на эту концепцию, а главным было — хоть как-то завершить кино. Дело в том, что еще во время просмотра возник вопрос: «А как они собираются все это заканчивать?». Это довольно сложная для завершения завязка.

В общем, «Мультивселенная» эксплуатирует некую научную теоретическую концепцию, но делает это неумело, сам фильм также не блещет качеством, а некоторые сценарные решения и ходы не оправданы повествованием и являются лишь прихотью создателей. О зрителе здесь думают мало. «Мультивселенная» получилась посредственной серостью, на которую жалко тратить время.

Документальное кино может сильно удивить. Сериал «Тайный мир звуков с Дэвидом Аттенборо» удивил многим.

Совершенно не ожидаешь в документальном сериале о природе обнаружить высокий литературный стиль. Но именно это здесь присутствует. Это не просто фильм. Это гармоничное повествование со своими акцентами и очень элегантными художественными переходами от одной темы к другой. Подобный прием был обнаружен не так давно в книге Михаила Зощенко «Голубая книга».

Изысканный текст, прочитанный Дэвидом Аттенборо, дополняется удивительным видеорядом. Демонстрируемые кадры настолько увлекательны, что захватывают воображение. Они настолько вовлекают в процесс, что зритель буквально забывает обо всем. Такой эффект при просмотре современного кино практически не встречается.

Пролет бородатой неясыти в канадских лесах, сонарная охота дельфинов, бегающие по норкам мыши-полевки просто поразили. А когда приходит осознание, насколько сложно было снять подобное, происходит новый впрыск удивления и восхищения. Живая природа — это не актер. Ее нельзя попросить снять еще один дубль или попросить не опаздывать на съемки. Живая природа может быть только изучена, а эти знания использованы, но все равно это чрезвычайно сложно.

Качество изображения в фильме высочайшее, уровень детализации и масштабирования поражает.

И, конечно же, учитывая название фильма, повествование ведется с акцентом на звук. Авторы используют направленные микрофоны с усилением, чтобы пригласить зрителя в невероятное доселе приключение. Некоторые моменты в фильме дополнены визуализацией. Это помогает зрителю в большей степени понять происходящее на экране.

Как это ни удивительно (это в очередное раз используемое слово, но другое не подобрать), но документальное кино о природе помогает человеку лучше понять и самого себя. Человек и человечество являются неотъемлемой частью живой природы. Мы впитали в себя животный мир на архаичном глубоком уровне. Это все и в нас есть, как бы кому-то не нравилось так думать.

Резюмируя. Грамотно выстроенный текст в совокупности с великолепной картинкой приносят зрителю настоящее упоение просмотром. Прекрасно!

Восхищение вызывают люди, которые способны создавать подобные образцы документального кино. Режиссер не может попросить животное сыграть что-то. А оператор не имеет четкого понимания, где будет тот или иной «актер» в определенный момент времени.

Снимая природу, люди вынуждены изучать и подстраиваться, проводить сутки, а то, наверное, и недели, и месяцы, чтобы получить необходимые кадры. А потом все это необходимо смонтировать, рассказать историю. И когда начинаешь думать о том, как все это можно было снять, мозг впадает в ступор.

Фильм насыщен красивыми панорамными сценами дикой природы Камчатки. Некоторые операторские приемы в начале фильма не стоило, наверное, использовать многократно, потому что теряется эффект. Подобный «ляп» встречается в фильме один раз, но поскольку это в начале, очень заметно.

Много в фильме и крупных планов лисьей стаи и их соседей.

Закадровый голос, наделяющий животных человеческими мыслями и эмоциями, помогает зрителю сопереживать герою фильма и его семье. Можно обвинить здесь создателей фильма в антропоморфизме, но это, во-первых, помогает удерживать зрительский интерес, а, во вторых, это издревле используется в литературе и кино. Прием работает и его использование в фильме оправдано.

Как это ни прозвучит странно, но наиболее эмоциональным получился у авторов финал. Кадры Камчатки, этого нетронутого цивилизацией мира, дома для лисьей семьи и других животных, вызывают невероятный прилив каких-то теплых эмоций. Сложно даже определить, что это: то ли счастье, то ли восхищение.

Фильм обязательно надо показывать взрослым и детям, чтобы одни учились любить природу, а другие вспоминали, что это такое. И хотелось бы выразить благодарность команде фильма за их большой труд!