Для увеличения площади покрытия зоны Wi-Fi можно установить дополнительные ретрансляторы. Как это ни удивительно, но с кино можно проделывать примерно тоже самое.

В современном цифровом мире западное кино может проникать на чужие территории непосредственно, но для усиления эффекта существует еще и дополнительный способ — адаптация. Местное кино на территориях, находящихся под культурным влиянием метрополии, старается соответствовать уровню гегемона.

И после этих абстрактных рассуждений переходим к российскому художественному фильму «Пропасть» (2026). Одной «нашей» киноплатформой этот фильм подаётся как вариация на тему британо-американского фильма «Вышка» (2022). С адаптациями всегда возникают вопросы. Обычно адаптации получаются не очень. Голливудское кино технически остаётся на очень высоком уровне. Переплюнуть его сложно.

Адаптацию можно вытащить за счет нестандартных ходов в сценарии, за счет актеров, за счет локаций, за счет режиссуры или операторской работы. Но вторичность является своеобразной клеткой.

Вступительная часть «Пропасти» не впечатляет. Фильм не бьёт наповал началом, не пытается захватить зрителя сразу. И это, скорее всего, намеренное решение авторов. Эмоциональное развитие фильма идёт поступательно от начала к финалу.

Но начало все же даёт положительные эмоции. В первую очередь, они связаны с фигурой актрисы Тины Стойилкович, которая исполнила главную женскую роль в фильме. Молодая актриса в озвучке Елизаветы Базыкиной обворожительна, а голос идеально дополняет образ персонажа.

На высоком уровне операторская работа и режиссура. Интересные ходы с монтажом и переходами между сценами. Есть в фильме очень любопытная «склейка» сцен. Она выполнена не за счет технических средств, а за счет проникновения элементов одной сцены в другую. Неординарный ход!

Несмотря на возможное заимствование, сюжетная линия «Пропасти», в целом, не повторяет историю «Вышки». По сути, «Вышка» и «Пропасть» связаны лишь тем, что герои фильмов попадают в критические обстоятельства. «Вышка» в этом смысле является не единственным представителем подобного рода фильмов. Например, ранее вышел другой фильм, где герой также оказывается в ужасных и стесненных обстоятельствах — «127 часов» (англ. — «127 Hours, 2010). Таким образом, у «Вышки» как минимум есть еще один конкурент на звание идейного донора российской «Пропасти».

Также при оценке адаптации необходимо учитывать, сколь много оригинальности в адаптации и насколько качественно она снята, есть ли в ней свои смыслы. «Пропасть» все эти элементы демонстрирует. Есть здесь и качественная работа авторов фильма, и оригинальные обстоятельства, в которых оказываются герои. Классический любовный треугольник обретает в «Пропасти» весьма экзотическое визуально-ролевое воплощение.

Также свежий ход выбрали авторы фильма для передачи зрителю информации о состоянии человека, находящегося в кризисных обстоятельствах. Обычно подобным приемом в художественном кино не пользуются, и зритель вынужден довольствоваться только визуальной информацией и исходить из реплик героев. «Пропасть» дает возможность более тщательно погрузиться в физические аспекты состояния героев.

Подобные фильмы — это адреналиновый аттракцион для зрителя. Но работает это только в том случае, если режиссер, операторы, актеры, сценаристы всё делают правильно, создают на экране необходимые эмоции, справляются с задачей вовлечения зрителя в происходящее на экране. В «Пропасти» это создателям фильма удаётся.

Помимо внешних обстоятельств авторы также прибегают к чувственной экспрессии. Эмоции персонажей зашкаливают, крики, глаза, ступор. Это приковывает зрителя к креслу, помогает дожать его до необходимого уровня. Режиссерский замысел понятен и читается, а самое главное — это работает.

Несколько смущает состояние и статус Артёма. Слишком просто он вливается в компанию молодожёнов. Как-будто и не было никакого перерыва. Как-будто не было всего этого перерыва между ним и Дашей.

А вот поведение ребят в кризисной ситуации может вызывать вопросы зрителей, но кризисные ситуации, когда жизнь и смерть максимально сближаются, очищают человеческие эмоции и обостряют в человеке абсолютно всё. Поэтому эти диалоги как раз вполне реальны.

Очень тонкое и правильное признание делает Артём, когда расставляет приоритеты между тем, что у него было, и тем, что у него могло быть.

Общий сценарий и финал прописаны гармонично, внимание зрителя удерживается на всём протяжении фильма. У «Пропасти» совсем нет провалов. Напряжение нарастает и кульминация наступает, происходит освобождение.

То, что первоначально казалось пустым переносом западного фильма в Россию, оказалось весьма хорошим фильмом со своей историей, прекрасной главной героиней и хорошей командой поддержки в виде Марка Эйдельштейна и Степана Белозерова, интересной расстановкой персонажей на сценарной доске и их взаимоотношениями. Идея оказалась весьма оригинальной, а отсылки к «Вышке» или к другим подобным фильмам не более, чем проявление общих рамок поджанра.

События фильма разворачиваются на фоне прекрасной русской природы. Красоты Кавказа расстилаются перед зрителем и являются еще одним героем этой пронзительной и щекочущей нервы истории. Отличное кино без глубоких и фундаментальных смыслов, но при этом эмоциональное и красивое.

Рецензию эту хотелось бы начать словами из Евангелия от Иоанна о сатане: «Когда говорит он ложь, говорит своё, ибо он – лжец и отец лжи».

Кино — это инструмент. Кино воздействует на людей, вызывает определенные эмоции. От того, какие эмоции вызывает кино, его можно классифицировать определенным образом. Создатели кино, создавая фильм, решают определенные творческие или иные задачи.

Кино также передает определенные смыслы, транслирует установки и мыслеформы, ставит те или иные вопросы. Кино может быть честным, а может врать. Кино может искажать реальность, заниматься подлогами, иметь благие или злые намерения в отношении аудитории. И все это закладывается авторами в конкретное кинопроизведение.

Определить, какой фильм, можно, проанализировав его сущностное и эмоциональное наполнение. Необходимо отслеживать то эмоциональное воздействие, которое он оказывает на зрителя. Теперь с этих позиций можно оценить сериал «Холод» (2026) с Любовью Аксеновой в главной роли.

Вступительная сцена показывает какую-то нарочито советскую квартиру. Отстраненная камера демонстрирует вызывающую отвращение и отторжение картину убогости. Это пародия, выполненная с чувством отстраненного высокомерия реконструкция советской действительности. Псевдозастолье в советском стиле опошлено современной «российской» музыкой, которая потворствует праздности, поощряет невежество, наглость и хамство.

Натянутые и неестественные сцены «семейного счастья» созданы так, будто бы авторы прикасаются к чему-то отвратительному и грязному. Чувствуется брезгливость в конечном результате. Все выглядит пародийно, реализма в этом нет. Это бутафория реальности.

Фильм, таким образом, льет на зрителя ложь. Это же вшито и в произошедшую с главной героиней трагедию. Здесь очередная подмена и очередная ложь, перетасовка и игра в наперстки. Отправное событие авторы фильма представляют в одном свете, а по факту оно является другим. Это двойные смыслы. И трактовка события авторами фильма уводит по сути всю историю, вообще, в неверном направлении. Зрителя уводят от реальности, уводят в сторону.

Ошибочная трактовка события ведет к дальнейшим ошибочным действиям. Зритель видит и чувствует эту подмену. Принимая ее, он как бы соглашается с тем, что реальность можно подменять своими желаниями или чувствами. Но о каких же чувствах идет речь.

Речь идет о ненависти и мести. О злобе. Речь идет об агрессии. И авторы фильма туннелируют агрессию, направляя ее в сторону «мажоров», в сторону богатых, а за ними и еще выше, еще шире.

Богатые мажоры выставляются как однозначное зло. Рисуется мир полный разрушения и разложения. И здесь еще один подлог. Дело в том, что силы, которые сейчас заинтересованы в подобном кино, это те же самые силы, которые привели страну в текущее состояние. Сначала они переформатировали страну так, чтобы подобные «мажоры» получили возможности, а теперь снимается кино, которое выставляет эту ситуацию как клеймо обществу и стране. И это тоже ложь.

Событие, которое является отправной точкой в истории, в действительности, должно трактоваться по-другому. И главная героиня, оказавшись в такой ситуации, должна была бы искать выход в другом. Действия «мажоров» также могли бы быть другими. Но авторы намеренно множат ненависть и создают на экране сцены, которые вызывают в зрителе злобу и негатив. Они направлены на формирование общества ненависти и разобщения. Деструктивные посылы.

Чернуха льется на зрителя отовсюду. Героиня находится в аду. В аду, который ей создает «система», аллегорическое олицетворение государства, и люди. При чем люди в фильме, это представители этого самого государства или люди, обладающие властью и деньгами, что тоже, в определенной степени, делает их частью «системы». Все это призвано морально и эмоционально давить зрителя. А накопленная ненависть и злоба должна выплеснуться в антикатарсисе: убийствах и жестокости по отношению к тем, кто, может быть, и не сильно виноват в произошедшем.

Отчетливым маркером, свидетельствующим о направленности фильма и его «ценностном» наполнении, являются сцены, связанные с темой, которая очень популярна в либерально-западной секте. Это тема домашнего насилия, где муж выставляется в роли демона, причиняющего своей жене жуткие страдания, издевающийся и доминирующий над ней. Именно из лона этого мракобесного общества выходят установки о необходимости устного запроса и согласия для вступления в интимную связь даже в семье. В государстве, которое нацелено на улучшение демографической ситуации, которое пытается решить проблему убыли населения, подобные ценностные установки в кино удивляют.

Дальше — больше. У главной героини появляется подруга. Но постановка сцен, мизансцены, акценты камеры и микродвижения актеров намекают зрителю на то, что в этих отношениях чуть больше, чем просто дружба. И, наверное, не стоит пояснять, что символизирует собой такой поступок кинопроизводителей.

Люди в фильме отвратительны. Низкие, подлые, злые, меркантильные. Конечно же, человечество порочно, но говорить об этом можно с любовью и тоской, а можно с ненавистью и злобой. «Холод» говорит об этом зло.

Сильная независимая женщина — это тот образ, который опять же транслируется в западном кино. Одновременно с этим транслируется ненависть к мужчинам. Абсолютно совпадает с этими установками совершенно другой по содержанию, но точно такой же по смыслам американский фильм с Шарлиз Терон «На вершине» (2026). Те же смыслы. Женщина за рулем в семье в прямом и переносном смысле. Мужчины-демоны. Сильная и независимая женщина, которая борется с миром за свою свободу и свои права. Полное идеологическое совпадение. И все это направлено на разрушение института семьи, на разрушение традиционной христианской или русской семьи. На Западе тенденции схожие.

Типичные для либерального кино образы призваны возбуждать в населении России ненависть к власти. В этих же сценах вшита другая мысль. Все качественное находится на Западе, а из-за действия нашей власти население от этого качественного отстранено. И следующая мысль не выражается, но ее легко воспроизвести самостоятельно. Подобные ментальные установки вшиваются во многие кинопроизведения прикладного и инструментального характера. Это своего рода призыв.

Вместо любовных сцен в фильме также традиционно для западного кино — борьба и сражение. Любовь заменена борьбой между полами за доминирование. Такая же «любовь», например, демонстрируется в четвертом сезоне западного сериала «Настоящий детектив» (2014-) с Джоди Фостер. Это современный трансгуманистический формат любви — любовь-ненависть.

Даже дети в фильме ведут себя как роботы. Это проявляется в походке, в речи, во взглядах. Зачем делать такое? Для чего? Какие цели и задачи?

Также посредством фильма осуществляется пропаганда надгосударственных наднациональных финансовых инструментов. Подобные инструменты являются способом решать различные не вполне законные задачи. Ничего удивительного в этом нет, если понимать, частью чего является подобный кинематограф.

Главный отрицательный персонаж произносит фразы, которые в контексте обстоятельств выглядят абсолютно извращенно. И именно это и является целью — взращивание недоверия к власти.

Также в фильме очень изощренно объединяются различные идейные и эмоциональные компоненты. Делается это, чтобы создавать необходимый эмоциональный ряд, необходимые ассоциативные связи. Подобными манипуляциями можно формировать у людей необходимое отношение к явлениям. Например, с целью дискредитации христианской религии вместе с набожностью в персонаже бабушки объединяются ненависть, злоба и жестокость. Этот прием можно назвать развитием эффекта Кулешова. Описанная в предыдущем абзаце ситуация также является реализацией данного приема.

Как это работает? Вы можете взять, например, чистый образ пионера и сделать его вампиром, убивающим детей. Это новый ассоциативный ряд. Вы можете взять образ доброй и чистой Алисы Селезневой и заменить его новым образом — холодным и агрессивным. Вы можете взять образ чиновника и показать его жестоким вором и убийцей, который дома ест детей. Вы можете взять образ бабушки, который символизирует любовь и заботу, и изобразить ее жестокой и злой ведьмой. Таким образом, по кусочку у человека отрезают все внутренние базовые основы, на которых держится его личность.

За ситуацией между бабушкой и внучкой прочитывается и более глубинный смысл. За желанием внучки прослеживается желание человека обрести свободу от тоталитарной зависимости, от ужасов, которые испытывает человек, находясь под властью тирана, и желает он только освобождения. Тогда и музыка будет, и счастье, и свобода. Ну а если человек не может, то он будет лишен всех благ и будет страдать, молиться и ухаживать за больным человеком — вот какое наказание. Молиться — это наказание за выбор и за грехи. Очередная подмена.

Надо отметить, что образ, созданный гримерами, и актерский талант Ларисы Гузеевой дарует зрителю на экране настоящую мегеру. Очень сильный образ свекрови Яны.

Любопытно также отметить, кого авторы этого фильма видят в качестве силы, наводящей порядок.

Как финал зрителю транслируется незримый буквально, но хорошо читаемый специалистами кино посыл. Холодные тона в России и теплые мягкие тона там, зарубежом. Странно видеть подобный ход в нашем кино, обычно это является типичным приемом для западных фильмов времен холодной войны.

Технически фильм снят хорошо.

Стоит признать, что персонажи, показанные в фильме реально в жизни существуют. Они вполне реальны. Вопрос в другом. Вопрос в изначальном посыле и задаче, которую решает автор, создавая свое произведение. Можно показать персонаж как часть системы, а можно показать его как частный случай, не ассоциируя его с чем-то более глобальным. Создание подобных ассоциаций является манипуляцией и обманом. Совершенно понятно, с какими целями это делается. Так, за историей маньяка-мужчины следом может идти мысль о порочности мужчин в целом. Или за историей развратной женщины может ставится крест на всех женщинах. Это манипуляции. Но это философские вопросы, а в данном конкретном случае речь идет о совершенно практических и прикладных задачах.

Выходит это кино в период времени, когда общество нуждается, как раз, в противоположных эмоциях. И одновременно с этим эмоциональное содержание фильма полностью повторяет то, что сейчас транслируется в западном кино. Там также преобладает холодная атмосфера ненависти и пустоты, а основное воздействие носит именно деструктивный и разлагающий характер.

Есть в физике понятия материи и антиматерии. Антиматерия теоретически структурирована должна быть также как и материя. Разница лишь только в отрицательной ее сути, в ее противоположном естестве. И вот именно так стоит подходить к подобному кино. Есть киноматерия, а есть киноантиматерия.