Белорусское кино — явление весьма редкое. Тем сильнее было предвкушение. Начальные кадры с демонстрацией символики, достаточно патетичным и патриотичным настроением говорят о серьезном влиянии государства на конечный материал. А может быть дело в излишнем рвении авторов. В общем, бросается в глаза патетика. В чем-то это напоминает советское или американское кино.

Одна из следующих сцен свидетельствует о системе распределения трудовых кадров. Демонстрируемые кадры весьма непривычны для российского кино — государство предстаёт в виде сурового архетипичного отца, который следит за своими детьми-выпускниками. Молодую талантливую учительницу направляют по распределению в какой-то отдалённый провинциальный городок Межречье.

Между делом уделяется внимание памяти героям Великой Отечественной Войны. Приятные сельские пейзажи. Чистота на улицах, куры на свободном выгуле, зелень, деревенские домики. И все это под современную музыку. Связь поколений.

Сцены въезда главной героини в общежитие прекрасны! Очень впечатлили крупные планы и музыкальное сопровождение. Очень эмоционально, натурально, экспрессивно сняты сцены, где персонажи взаимодействуют друг с другом. Качественная операторская и режиссерская работа.

Чем дальше смотришь фильм, тем ярче проступает в голове одно слово: «Нравится!». Нравится практически всё: слова, взгляды, действия, поступки, настроение, атмосфера, цвета, музыкальное сопровождение, пейзажи, герои и их обстоятельства. В некоторых сценах немного наивно, но при этом искренне и с любовью. И это про государство, про вечные ценности.

Прослеживается бережное отношение к истории, к нашей общей истории. Один из второстепенных персонажей говорит на белорусском языке. Отдаётся дань местной культуре.

Бросается в глаза отсутствие меркантильности в фильме, отсутствие потребительской идеологии, его духовная и нравственная чистота. Персонажи фильма — это такие выхолощенные прообразы людей. Тех людей, к которым должен стремиться человек из реальной жизни. И именно это и должно делать большое кино — задавать ориентиры, служить примером, быть маяком.

Сценаристам удалось вплести в основной сюжет фильма темы, обеспечивающие сохранение памяти о Великой Отечественной Войне, о связи поколений.

Социальная функция фильма также важна. Популяризация профессии, от которой зависит будущее государства и общества. В этом проявляется забота о людях, о населении страны. Именно образование является ключом для здоровья общества. От того, какие учителя занимаются образованием, зависит то, какими вырастут сегодняшние дети.

Фильм показывает молодым людям возможности личной реализации в сфере, важной для государства и общества. Фильм создает ценность там, где она, действительно, важна. «Классная» даёт альтернативу центристским тенденциям в области внутренней и внешней миграции, показывает, что и на периферии есть жизнь и возможности для личного и профессионального счастья. Фильм показывает, что ценности — это совсем не про деньги, что успех — это совсем не обязательно то, что измеряется деньгами. Успех может быть в счастливых лицах детей и подростков, в помощи людям, которые в этой помощи нуждаются, в их благодарных взглядах.

Присутствуют в фильме и драматические моменты, но всё в «Классной» довольно легко, слегка наивно. Подобная эмоциональная выхолощенность является проявлением ориентации создателей фильма на образцы советского кино, где заботились о духовной чистоте общества. Это, безусловно, важно, но не приводит ли подобная стерильность к потере ощущения реализма и не мешает ли это обеспечению эмоциональной вовлеченности зрителя в происходящее на экране? Возможно, в этом плане «Классной» не хватает живости. Возможно, введение в сценарий какой-то антагонистической линии могло бы усилить впечатление от фильма. Правда, в этом случае, фокус внимания зрителей мог бы сместиться с центральной линии, на конфликты, которых как раз создатели «Классной, судя по всему, старались избегать.

По итогу просмотра «Классной» в душе слегка щемит от того, что этот фильм является отголоском того общего прошлого, которое было у всех нас. Также приятно осознавать, что белорусские власти в области культуры и кино уделяют серьезное внимание подобной тематике и обеспечивают съемки такого важного, социального, но при этом интересного кино. «Классная» решает большое количество важных общественных задач и при этом остаётся именно фильмом, а не пропагандистским инструментом. Отличный пример того, как культура может служить решению важных общественных задач, сохраняя при этом своё художественное содержание.

При просмотре сериала «Инсталайф» (2021) абсолютно нет ощущения, что он был снят пять лет назад. К сожалению, все показанное по-прежнему актуально.

Сериал рассказывает о современных женщинах, которые ориентируются на социальные сети, и о том, как эти социальные сети коррелируют с их реальной жизнью. Немного времени уделяется и мужчинам.

Рецензирование некоторых фильмов представляет проблему. Сложно понять основной посыл, понять направленность и полярность кино. «Инсталайф» — это именно тот случай.

Структура сериала весьма необычна. Он разделен на восемь десятиминутных серий. По сути, это хронометраж короткого полнометражного фильма. По какой-то причине было решено разделить фильм таким образом. С другой стороны, развития сюжета не происходит. Это, скорее, комедия положений. Поэтому такие короткие «ролики» позволяют не устать от однотипности повествования.

Впечатление от сериала двойственное. При том, что в «Инсталайф» собрано большое количество характерных особенностей современной «цифровой» жизни, вызывает раздражение наличие в нем ненормативной лексики. Мат в кино абсолютно недопустим. Место этому явлению в маргинальных нишах социальной жизни, а не на экране. Нормализация маргинальности смещает нормы поведения и ведет к культурному и духовному разложению людей. Если вдуматься в значение употребляемых слов, то становится очевидным, что на экране происходит развращение человека. Кино, стоит помнить, является общественным культурным явлением и несет социальную нагрузку.

Сериал показывает сущностное наполнение и механизмы, влияющие на поведение современного человека, его ценностную ориентацию. При этом откровенно раздражает негативная окрашенность детства и материнства, а также демонстрация абсолютно полного разложения института семьи. По сути, это дискредитация семьи и материнства. Ребенок представлен как обуза. И это представление выходит за рамки центральной темы фильма. Если в отношении социальных сетей фильм преследует задачу показа жизни по принципу «как есть», то в отношении детей авторы подкрашивают эту тему в негатив. Подобное отношение к материнству берет начало в западном феминистическом движении. К счастью, подобное сейчас в России запрещено.

Показанные семьи, конечно же, сегодня есть. И есть подобное отношение в семьях к детям. Но в этом еще одна проблема сериала — он нейтрален к ситуации. У него отсутствует или слабо выражена моральная оценка этой «цифровой жизни». Финал максимально размазан. И от этого остаётся впечатление недосказанности.

Более того, при отсутствии моральной оценки, выражения режиссерского отношения к проблеме, возникает ощущение, что зрителю просто показывают сущность современного мира. А сущность, показанная в фильме, отвратительна. Люди совершают омерзительные поступки, ведут себя бесчестно, бессовестно, негуманно, жестоко, но при этом эгоистично, неуверенно, закомплексованно, жалко.

Без любви к человеку фильм превращается в очередные помои, выливаемые на зрителя бесцельно. В сериале отсутствуют ключевые вопросы, эмоциональные акценты.

Присутствует демонстрация откровенной западной ориентированности людей, культа потребительства, карьеризма, все крутится вокруг денег. А окружающие люди выступают лишь в роли дополнений для эго, экстендерами собственного «Я».

«Инсталайф», вроде бы, пытается смотреть на действительность со стороны, но при этом является порождением и частью этой системы. Многое в нем лишь свидетельствует о полном или частичном разделении демонстрируемого образа жизни.

При этом режиссер судит людей, выносит им приговор. Но в этом нет никакой любви, никакой заботы о персонажах, нет желания помочь им, не просматривается и желания помочь зрителю. Это обличение мира, это обвинение. В этом смысле фильм весьма жесток. В нем достаточно много удачных юмористических моментов, но этот ироничный тон не устраняет ощущение жестокости.

Фильм очень неплохо снят, имеет хороший сценарий, но вот эта недосказанность, нераскрытость делает его неконкретным. Это фильм-осуждение, фильм-смирение с подобным положением дел, фильм-крик души? Стоит признать, что разгадать «Инсталайф» до конца так и не удалось.

«Инсталайф» не даёт никаких рецептов выхода и спасительного пути. Режиссер оставляет героев в финале в том же состоянии, в котором они были вначале. В этом видится смысловой тупик и безысходность. Отсутствие выхода, отсутствие перспективы. И что же тогда остаётся делать тем, кто посмотрит этот фильм? Какие варианты предлагают создатели? А если не предлагают ничего, тогда в чем смысл «Инсталайфа»? И все замыкается в круг.

«Инсталайф» оставляет вопросы, в какой-то степени недоумение. При этом сериал получился довольно ярким и запоминающимся. Он показывает то, что люди и так видят в окружающей действительности, но не давая рецепта исцеления, сериал лишь множит сущности, усиливает ощущение безнадеги. Скорее нет, чем да.

Если «Марик» — это кино про простых людей на земле, про простые и маленькие трагедии на фоне глобальных событий, то «Центурия» — это кино большое, остросюжетный фильм о больших форматах. Язык разговора со зрителем соответствующий. В «Марике» — это мягкий драматизм и лирика, в «Центурии» на сантименты нет времени, героям некогда проявлять эмоции, они на войне. У них работа. Такова стилистика фильма.

«Центурия» — это политический остросюжетный фильм о работе спецслужб. Выверенный как и действия героев, которые являются главными действующими лицами в нем.

Это достаточно жесткий мужской фильм, несмотря на то, что в главной роли снимается Виктория Маслова. Актриса обладает соответствующей харизмой и внешностью. Помнится также ее замечательная роль в «Триггере» (2018-). Кажется, что в роли спецагента она смотрится не так убедительно. Все-таки женского в ней больше, чем требуется для этой роли. Но актриса однозначно эффектная и привлекательная. В «Центурии» эти ее женские качества не пригодились. А жаль.

Дмитрий Певцов, как показалось, не доработал. Кажется, что на съемочной площадке он находится как на воскресном отдыхе. Не убедителен. К сожалению, это отражается на общем впечатлении от фильма.

Структура сценария предполагает постоянные метания из прошлого в настоящее. И этот ход, несмотря на то, что он часто используется в фильмах и книгах, нельзя назвать очень уж удачным. Редко когда получается использовать его так, чтобы литературное или кино- произведение воспринималось с легкостью. Вот и здесь зрителю довольно сложно удерживать фокус внимания и нить повествования.

Ключевые мысли и посылы, которые транслируются через фильм, злободневные и актуальные. Затронуты все основные проблемы.

Но основная проблема фильма в его то ли не слишком удачной режиссуре, то ли в выбранной стилистике. Проблема в том, что фильм будто-бы существует сам по себе в отрыве от зрителя. Происходящее на экране не трогает. События «Центурии» буквально разворачиваются по ту сторону экрана. Зритель лишь наблюдает за происходящим, погружения в историю не происходит.

Словам, которые произносят персонажи, не веришь. Эмоции в сериале отсутствуют. Слишком он получился выверенным, слишком холодным. Романтические какие-то линии, если и присутствуют, то механически. Совсем нет панорам и нет атмосферных сцен.

Истории и сюжеты, освещенные в фильме, детализированы и подробны. Центральный зловещий план ужасает своей масштабностью, изощренностью и жестокостью. Вдвойне ужасающе показанное в фильме воспринимается с учетом того, что аналогичная информация была распространена по СМИ и в реальной жизни.

«Центурия» рассказывает о том, чего могут стоить операции по предотвращению подобных планов врага, из чего такие операции могут состоять, насколько тяжела, опасна и жестока порой такая работа.

А помимо распутывания центральной истории зритель узнаёт о трагедиях маленьких людей, которые становятся инструментами в руках больших игроков. И самое страшное, что эти маленькие люди — подростки.

Также фильм подсвечивает помимо ужаса на земле, который происходит с участниками событий, еще и игроков, которые реализуют свои грязные планы, используя текущую ситуацию как прикрытие. Другое дело, что расставленные в фильме акценты на этих игроках, являются всего лишь некой позицией авторов фильма, транслируемой в массы. У кого-то может быть другое мнение по проблематике. Поскольку фильм исследует злободневные и актуальные вопросы, подобное смещение внимания на одну определенную сторону, может иметь какие-то основания и иметь реальный политический подтекст.

Сериал получился слишком отстраненным и сухим. Язык «Центурии», возможно, будет понятен участникам боевых действий, сотрудникам соответствующих служб и органов, но для обычного зрителя все слишком строго, слишком безэмоционально.

Также показались слишком резкими переходы, связанные с развитием сюжета. Ощущение такое, что в определенный момент часть истории просто вырезается из фильма. Герои перескакивают из одного состояния в другое молниеносно и возникает мысль, что зритель что-то пропустил.

Проблема защиты подростков является крайне актуальной сегодня, но воздействовать на зрителя необходимо более эмоциональными средствами, так как холодная рациональность не способна достучаться до массового зрителя. И в этом смысле сериал кажется неэффективным.

Своеобразный стиль и обилие информации, особый язык сериала, возможно, максимально реалистично показывают то, как ведется настоящая работа, но кино на то и кино, чтобы в чем-то эту реальность делать чуть более художественной. Этой художественности и выразительности фильму не хватает. Таким видится сериал «Центурия».