Современное российское кино в основном занимается разрушением мозгов. Кинодеятели больше заняты созданием картин какой-то нереальной жизни, реализуют какие-то свои мечты и фантазии. В отражении действительной картины мира они не заинтересованы. Формированием смыслов кино сейчас не занимается — там решаются другие задачи.
В начале «Любви со второго взгляда» супруги и главные герои фильма ссорятся по поводу разделения бытовых отходов. Разве это проблема России? Или это «зеленая повестка», которая больше про Европу или, например, Японию?
В своем споре супруги употребляют слово «душный» в значении… А в каком значении? В каком значении люди называют другу друга «душными»? Кто, вообще, ввел это слово в обиход? Откуда оно взялось? У него нет смысла. Такое ощущение, что этим словом люди просто отгораживаются от решения проблем, от обсуждения неприятных вопросов.
И вместо того, чтобы учить людей разговаривать на нормальном русском языке, обсуждать проблемы, киношники активно потворствуют засорению языка паразитами. И что еще важно понимать. Человек мыслит словами. От языковых конструкций, от устойчивых языковых оборотов зависит то, как и что человек думает. Обилие бессмысленных слов и лишенных смысла оборотов ведет к тому, что люди теряют способность мыслить. Это что, новая задача кинематографа?
Далее будут мысли не совсем по фильму, но все-таки и про него тоже. В советское время кинематограф удовлетворял запросы зрителей на прекрасное. Одновременно с этим советское кино решало государственные и общественные задачи. Возможно, тогда существовал некий вакуум на андеграунд и авторское кино, но из дня сегодняшнего кажется, что «мейнстрим-киноматограф» того времени и был, по сути, выведенным наверх авторским кино.
Сегодня, к сожалению, у зрителей физически нет возможности удовлетворить свою тягу к прекрасному. Когда зритель идет в пространство с запросом посмотреть хорошее отечественное кино, ему каждый раз подсовывают различные «обмылки», которые создаются кем-то непонятным, содержат какие-то непонятные смыслы и посылы, показывают какую-то непонятную реальность, не несут ничего положительного. Это все кажется довольно подлым. Это тоже самое, что людей, страдающих ОРВИ, лечить не лекарствами, а сигаретами. Это подло.
Если вас удивляет кастинг в этом фильме, то ответ кроется в первой сцене с номерами автомобиля. Потом просмотр информации о фильме и обнаружение того факта, что фильм является совместным, российско-казахским. Так что теперь у нас на экране совмещенный мир и дружба народов. Выглядит довольно странно. Не дружба, а итоговая картинка. Но важнее вот что.
Музыка в фильме исполняется на каком-то совершенно непонятном, то ли русском, то ли английском, то русском с английским звучанием, то ли казахском языке — слов не разберешь.
Удивительно, но «Любовь со второго взгляда» очень напоминает российское кино до 2022 года: экоактивизм, раздельная переработка мусора, дешевые сценарные штампы, странные шутки.
Сама идея о том, что люди общаются через личины, очень напоминает идею об аватарах и виртуальных личностях. Также вспоминается фильм «Суррогаты» (Surrogates, 2009), где за людей «живут» андроиды, которыми люди управляют. Само по себе это довольно неприятно. В этом есть какая-то ложь. И зрителю предлагают стать соучастниками этого процесса. Что-то дисгармоничное происходит на экране, какая-то подмена. И если в «Суррогатах» эти «личины» изначально представляются зрителю, как подмена, то в «Любви со второго взгляда» «личины» — это нормальный современный инструмент взаимодействия людей. Это совершенно другая коннотация!
Общение между виртуальными личностями базируется на обмане и рассказывают они изначально друг другу тоже ложь. В чем ценность этого на экране?
Подруга главной героини повернута на гороскопах. Это, кстати, еще один характерный признак для внедряемых на пост-советском пространстве «ценностей». Почему-то хозяева очень хотят, чтобы на территории этих стран были очень распространены гороскопы и астрологи, а также всякая другая бесовщина. Видимо, это для того, чтобы люди не посмели возвращаться к исконным корням.
Отношения между супругами в фильме — это ложь, нарушение границ и личного пространства. Жена копается в вещах мужа. Муж пытается залезть в телефон жены. Такие паттерны поведения — это разрушение семейных отношений. Это отсутствие семьи и доверия.
И даже когда герой пытается исправиться, он все равно прибегает ко лжи. Это довольно странный сценарный ход. То есть создатели фильма допускают ложь даже после генезиса и перерождения героя. Это не очень правильный посыл.
Вообще, что наши фильмы, что теперь и, получается, казахско-российские выглядят одинаково, как кальки с американских фильмов. При чем с не очень хороших американских фильмов. Все сцены, распределение ролей, взаимодействие персонажей — все стандартно. Это очень странно, ведь русская культура куда более богатая, чем американская. Зачем же замещать нашу культуру американской?
Все упирается в самостоятельность и суверенитет. Если страна обладает суверенитетом, то она самостоятельно решает вопросы своей культуры и определяет те ценностные предпочтения, которые должны прививаться обществу с помощью культуры и, в частности, кино. Когда кино есть инструмент продвижения ценностей, которые для не вполне суверенных государств определяются их «господами», не стоит удивляться, что это кино не отражает интересы этих государств. Это нормально. Вопрос статуса.
«Любовь со второго взгляда» оказалось второсортным кино с совершенно плоским и шаблонным сюжетом, не интересными персонажами и отталкивающим содержанием.
